— Вот ты чудак. Романтик. Какое там «сослали», обычная оперативная работа, Катерина у нас ведущий специалист. А с генералом у нее ничего такого, просто дружат еще с довоенных времен, они тогда вместе служили. Какие тут фантазии? Сплошная проза жизни.

— Иной раз напридумаю, со мной бывает, — признался лейтенант.

— Всё, забыли. Меня Евгений зовут. Вообще-то, по специальности я переводчик.

Лейтенант пожал протянутую ладонь:

— Виноват. Всё недосыпание, голова как чугунная.

Кратко обсудив действия и обязанности пассажиров в предстоящем бою, Евгений двинулся в кубрик. Чуть задержался у броне-двери — стрельба над морем, удары орудий и стрекот пулеметов стали очевиднее, хотя двигатель все равно заглушал. Наверное, где-то недалеко воюют, просто ветер и шумы заглушают.

Речной бронекатер проекта 1125

Опергруппа сидела в тесноте кубрика, проверяла вооружение, Звягин осматривал свои гранаты — по саперской привычке боец был весьма запаслив.

— Вот с карманной артиллерией торопиться не будем, — предупредил Евгений. — По боевому корабельному расписанию мы в резерве, сидим вот здесь, ждем команды. Командир катера тут крут, у него не забалуешь.

— Вообще зверь. Наверное, боевые поэмы в свободное время сочиняет, — кивнула Катерина, закрывая затвор карабина.

— Не исключено, — признал Евгений. — Боевые поэмы и штурмовые сонеты, да. С фантазией человек. Рядовой Тяпоков, ты чего бледный? Предбоевое волнение вполне естественно, для бойца нормально. Вот в воду больше падать не надо, второй раз вообще не смешно будет.

— С падением случайно вышло. А так я готов, — заверил боец, деловито протирая очки. — Бледность, это не от трусости, а от волны, слегка укачивает.

— Прав Тяпка, меня тоже мутит, — признался радист. — Побыстрее бы на сушу.

— Морская болезнь тоже вполне нормальна для сухопутных военнослужащих, почти все ей подвержены. У нас только товарищ старшая лейтенант к морю привычна.

— Да, пришлось порядком поплавать в последнее время, чуть привыкла. Но на сушу я тоже хочу, мне там больше нравится, — сказала Мезина, критически оглядывая личное оружие.

Карабин был у нее временно — на время дороги, пока до старшины Тимы и ящика с дорогой сердцу СВТ добирается. Теперь понятны чувства и настроения былой начальницы: вроде ничто не предвещало, просто очередной переезд, а теперь вот — как нарочно, бой и внезапная неопределенность, а самозарядки нет. Как тут суеверным не станешь?

Катерина рассказывала о необыкновенном спасительном военно-морском сыре, соленом и действенно снижающем неприятные последствия качки, рядовой состав слушал, но неизбежно отвлекался на звуки извне. Кроме команд из рубки «199»-го, была слышна стрельба — уже совсем близкая, странно искажаемая водой и броней корпуса.