— Выгляну, оценю обстановку, — не выдержала Катерина.
— Нет уж, у меня контакт с командой, я пойду, — сказал Евгений, вешая на шею автомат.
Выбрался на палубу, и немедля весьма даже неинтеллигентное слово сорвалось. Глазам поверить трудно: впереди было полно судов, катеров и всяких иных плавсредств. Буксиры и лодки, баркасы и баржи, плоты из бочек, какая-то неуклюжая каракатица непонятного назначения, похожая на землечерпалку[4] — вся эта бомжеватая немецкая эскадра рассыпалась практически во всю ширину канала.
Возможно, даже почти наверняка, отходя от берега, немецкий караван пытался соблюсти некий порядок движения. Но вряд ли это было возможно даже теоретически при столь разношерстом составе. Когда ночной туман рассеялся, и караван был обнаружен парой советских дозорных бронекатеров, все мигом смешалось…
Конвой был обнаружен в 7:10. Радиосообщение было отправлено немедленно. Первым делом бронекатера атаковали БДБ[5], прикрывавшие караван. Завязался бой. Из Циммербуде уже шла группа поддержки…
Нашим катерам удалось быстро поразить одну БДБ, через 25 минут района боя достигли основные силы дивизиона. Четыре немецкие береговые батареи, расположенные у Пиллау, отчаянно пытались накрыть снарядами советские бронекатера. Но наши верткие катера сразу сократили дистанцию, сосредоточенным огнем потопили вторую быстроходную десантную баржу. К 8 часам утра конвой остался без прикрытия…
Еще стреляли куда-то в сторону немецкие батареи. Бить точнее они не могли — опасались попасть по своим судам и лодкам. А советские бронекатера шли прямо среди немцев…
…Колотила, заглушая все на свете, спарка ДШК в башенке. Евгений, сжавшись на корме за низким бронированным «бруствером», стрелял короткими очередями, и сам не слышал своих очередей. С палубы стреляли все, кто мог… немцы были рядом, до ближайшего баркаса можно было допрыгнуть — прямо на спины лежащих, прошитых пулями солдат, кто-то там шевелился, дым с пылающего буксира несло по воде, казалось, мертвые и живые на воде и в лодках одинаково корчатся, пытаются нырнуть, исчезнуть из этого ада…
…Из дверей рубки стрелял из своего ТТ лейтенант Одинцов, стрелял из винтовки старшина-сигнальщик. Главная — ныне маломощная — башня «199»-го разворачивалась, пульсируя спаренным с пушкой ДТ…
— Сдавайтесь! Сдавайтесь, идиоты! — кричал по-немецки Земляков, вставляя в автомат очередной магазин.
На корме баржи — короткой и неуклюжей — наверное, тоже речной — размахивали чем-то белым, тряпочным, привязанным к веслу или багру, кричали хором — баржа была набита немцами теснее банки шпрот. Сдавались. И одновременно с носа баржи кто-то вел автоматный огонь, строчил длиннющими очередями, то ли сойдя с ума, то ли спеша выпустить все оставшиеся магазины — вспышки двух автоматных стволов пробивали завесу дыма.… В середине баржи разорвался снаряд — ударил не «199»-й, врезал кто-то из идущих параллельным курсом бронекатеров…