— Не боись, проверенная машина! — кричит водитель, хищно согнувшийся на своем месте. — А ваще ты, товарищ разведчица, села бы рядом, оно надежнее.

Катерина советует умнику не отвлекаться, пока его не послали в пешем строю по известному направлению. Чумазый наглец хохочет, броневик уже скачет-гремит по поврежденной дороге, мелькают крайние дома. Трясет так, что чуть язык себе не прикусываешь, Евгений машинально придерживает подсумок с магазинами — как бы не повылетали. Хорошо. дозарядиться успели, пока ждали-нервничали.

…мелькают деревья и болотистые прогалины, близкого канала не видно, но он там, за леском. Изгибается дорога, броневик проскакивает брошенные повозки, лежащая в кювете убитая лошадь уже распухла, на тела немцев тоже лучше не смотреть…

Бах- хрясь! Броневик сходу преодолевает внезапную воронку.

— На танке оно было даже как-то спокойнее, — с грустью замечает Иванов. — А там немцев-то — по прибытию — много будет?

— Да хрен их знает. Порядком, видимо. Охрана, техники, беженцы, — говорит Евгений, оберегая норовящие клацнуть зубы. — Не пойму, почему медлят, не стартуют.

Над шоссе и несущимся броневиком мелькает огромная драконья тень — на миг накрывает, пересекает курс, снижаясь, уходит в сторону моря, с опозданием раздается рев винтов — тень трехмоторная. Летающая лодка «Дорнье», индекс и точные ТТХ товарищ переводчик не помнит[13], кресты на крыльях не оставляют сомнений в принадлежности самолета…

…Звон авиационных двигателей угас, исчезла тень, словно и не было. А ведь чуть пузом-килем не зацепил, гадина, прошел на высоте метров в пятнадцать.

— Тоже шизанутые, — говорит Катерина, глядя в сторону сгинувшего самолета. — Но теперь хоть понятно, кого ждали. Несколько минут у нас есть, пока приводнятся, пока пересядут.… Но вообще-то, истекает наш временной лимит. Эй, шумахер, ты поднажми, пока не рассыпались.

— Вот обзываете вдруг по-вражески. А небось, сознательные, партийные. А я, между прочим, жму, стараюсь, — орет водитель, не отрываясь от руля.

— Я с восхищением, — заверяет Катерина. — И это не особо ругательство, скорее, классификация.

Машина на дороге… брошена. Еще одна, еще дымится. Сожгли. Где-то здесь, здесь…

— Стой! Проскочили! — хором кричат Мезина и бдительный старшина Тимка…

…Съезд практически незаметен — глубокий кювет, камни, прошлогодняя жухлая трава. Разве что выглядит именно здесь чуть ровнее и снабжен неочевидной ирригационной хреновиной. Но кювет же…

— Вон, вон перемычка! — тычет стволом автомата Тимка.

— Да я разве проеду, — сомневается водитель. — Рассыплется же.