— Под тягачи делали, крепко, — заверяет, спрыгивая на землю Иванов…

…он пятится, руководя машиной, броневик неуверенно скатывается, начинает довольно мягко выезжать наверх…

— Бетоном, что ли, залито? — удивляется водитель.

Переезд действительно угадывается больше ощупью — слой грунта и травы маскирует просто идеально. Как это сделано, не совсем понятно, да и некогда понимать. Впереди негустая роща, дальше проглядывает бухточка и водный простор канала.

— Товарстарнатн, маневр установке нужен, — говорит длинноносый боец, разворачивая турель. — Неровен час, встретят нас тута.

Евгений подвигается. Тряска в броневике сказывается на переводческом организме не лучшим образом — головная боль усилилась, тошнота аж на гландах сидит. Наверное, от этого соображает товарищ Земляков туговато. Катерина, старшина уже бегут между сосен — напрямую к берегу рванули…

… матерясь, Евгений, спрыгивает с броневика, устремляется следом, догоняет Иванова. Тот скалится сталью пасти, винтовка тоже наготове:

— Эх, молодые, прыткие…

— Не смеши. Голова как?

— Да сейчас лопнет. Виски как струбциной вдавливает.

— Вот и у меня. Струбциной. И прям даже из желудка выжимает.

Обсудить печальное состояние здоровья не удается. Старшина впереди машет — «ложись»!

…Нет, окоп узок, по сути, почти блиндаж — хорошо замаскирован, накат из толстых досок, плащ-палатка прикрывает короткий ход сообщения. Пулемет остался на своем месте, лента заправлена, чистенькая, протертая. Еще дымится окурок сигаретки…

— Уже свернулись, отошли, прощай, фатерлянд, — бормочет Катерина. — Интересно, что они рядовому и младшему составу обещали? Неужели возьмут? Впрочем, куда без исполнительных ефрейторов и фельдфебелей, это вообще будет не жисть. Сохраняют традиции и дисциплину, этого не отнять.

Баржи у берега и как на ладони: стоят бок о бок, грязноватые, неказистые корыта. Но испачканные углем и ржавчиной чехлы уже сдернуты, брезент колышут волны, больше не нужна маскировка. На палубах возвышается конструкция из стальных балок, соединяющая корпуса судов, торчит надстройка из рифленых листов железа. Балансирует на стальном мостике техник, ловко пробегает до стрелы лебедки, на ней горит прожектор — видимо, предупреждающий. Стоят пришвартованные к баржам буксиры, но низкий, давящий на виски, гул идет не от них. И не от самолета — приводнившийся «Дорнье» дрейфует чуть мористее, гребут оттуда надувные лодки, полные немцев.

Видимо, день такой — все средства транспорта — битком. День-час-пик, так сказать.

Людей у барж действительно много, там работают техники в рабочих робах, а у легких металлических сходен выстроена очередь: человек восемьдесят, часть в военной форме, часть в гражданском, у всех небольшие чемоданчики, ранцы или просто импровизированные узлы. Изрядно их в багаже ограничили, это же всё награбленное непосильным трудом, выжатое эксплуатацией классов и народов бросать приходится. Прямо сердце разрывается от столь скорбной картины. Сволочи. Топчутся перед автоматчиками у сходен, ждут, надеются…