— Не столбы это вовсе, а кресты, на которых грешников вешали, они, правда, раньше как буква «Х» были. Отсюда и суеверия, — спокойно объяснил Колян.

И сказал так уверенно, что мы с Вадиком аж рты раскрыли.

— Бряхня это все! — раздался из кустов кашляющий голос. И на свет божий, продираясь сквозь колючий малинник, выбрался Академик. Как его звали на самом деле, никто из нас не знал. Да и зачем? Кличка у старика почетная, и хоть синячил он каждый день, а уважение имел — даже в сельсовете к нему с особым терпением относились. Ведь было у прозорливого старика на все свое мнение, подкрепленное научными фактами.

— Ну и напугал ты нас, старик, — нервно хихикнул Вадик.

А испугаться и правда было отчего: Академик был хоть и стар, но волосы имел темные, которые покрывали все его тело, включая шею и тыльную сторону ладоней, поэтому в фуфайке на распашку и соломенной шляпе он напоминал черта — только хвоста не хватало.

— Вороты ваши — хрень на палке! Нет в них ничего потустороннего, вам вон даже мертвячонок об этом говорит. А вы, бестолочи, все языками мелете.

— Чего же их тогда все так боятся? — сощурился Вадик.

— А то и боятся, что опасность-то в них кроется, но, как говорится, другого рода.

— Как это?

— Вот так это, — передразнил моего приятеля старик. — Слухай сюды и запоминай, сопля неразумная. Столбы эти опасны своей небезопасностью.

— Как это? — глупо повторил Вадик.

— Потому как все у нас через назад делается. Повсюду сплошное разгильдяйство. Столбы эти ток проводят. Так? Так! А человек неразумный рядом ходит. Так? Так! Напряжение скакануло, человек ручкой тронул, и все, поминай как звали. Или, к примеру, бедствие какое случилось, и завалился на тебя столб. Ну, а коли дождь, молния ударила, и от тебя одно название осталося…

— Ну это вы сказанули, столб упал. Когда это они у нас падали? Не было такого!

— А вот и было! Это твой век, малец, коротковат. А мой долг. Году эдак в шестидесятом такое было. Ох, ну и осень тогда выдалась, дождливая, прям страсть. Как щас помню, не дороги — жижа по пояс, трактора и те вязли по самые уши. Вот тогда у нас на Лесной все столбы-то и повалило. Сколько тогда народа померло, ужас! Все ж домой спешили, а дорожки тогда были узкие, не чета нынешним. Слева — ограда, справа — грязюка. Куды деваться⁈ А вы говорите, Чертовы Ворота…

— Стало быть, проклятие подействовало, — сказала я заунывным голосом.

— Тьфу на ваше проклятие, — скривился Академик. — Скажи хоть так, хоть эдак, а человеку все нипочем… усекли?

Мы с Вадиком кивнули. И даже Колька откликнулся согласием. Надо сказать, тогда я поверил старику. Но уже этим вечером мои опасения все-таки подтвердились. И проклятие настигло меня в самый неожиданный момент, раз и навсегда изменив мою спокойную и размеренную жизнь.