Я сникла под строгими взглядами мужчин. Доходчиво объяснили. Как бы мне ни хотелось сходить на похороны, они на все сто правы. Не успела согласиться с ними, как Тино-фей продолжил:

– Хотя бы временно. Пока не обезопасим общую территорию. Я думаю, ты сможешь смотреть из своей комнаты.

Да, так будет лучше для всех. А ведь и сама могла бы догадаться, эх. Натянуто улыбнувшись, я согласно кивнула:

– Хорошо.

И попросила Мегамозга:

«Скажи, когда начнется прощание. Вдруг засну».

Оба феранца не скрывали облегчения. Боялись, что не пойму и взбрыкну? Неужели я произвожу такое впечатление? С еще более натянутой улыбкой попрощалась и вышла из каюты, спиной ощущая пристальные, изучающие взгляды.

Мань-ял опять вызвался меня проводить. По пути он пытался о чем-то заговорить, но, отметив мой поникший вид и рассеянность, тактично замолчал. Почему-то в такт шагам и грустным мыслям я до сих пор ощущала, как горят кончики пальцев после прикосновений к обнаженной коже Тино-фея. И даже после, когда лежала в своей комнате в кровати, терла ладошки и не могла или не хотела выкинуть из головы его хитрый взгляд и мягкую улыбку. Было бы проще, если бы он оставался вечно хмурым. Эх, вот как теперь расслабиться и отвлечься?

Из глубокого сна меня выдернул сигнал от двери. Потерла лицо, чтобы очухаться. Надо же, меня не мучили ни кошмары, ни бессонница – выключилась, словно в яму ухнула. Даже не раздевалась, встала под сухой душ прямо в одежде, потом прилегла на часик отдохнуть и неожиданно для себя уснула.

Я разрешила Мегамозгу открыть двери и на миг опешила, потому что ожидала увидеть Тино-фея или Мань-яла, а передо мной стояли Ульяна и Толик. Но Толика я заметила позже, сначала мы обнялись с подругой, стиснули друг друга до боли, наверное, обе хотели почувствовать, что живы.

– Уля! Боже, я так рада!.. – просипела я, открыв глаза, и увидела нашего всезнайку уфолога. – Толик! Вы как здесь оказались?

– Глеб разрешил. Сказал, что ничего страшного со мной здесь не случится. И тебе нужна поддержка. – Потом Ульяна с болью и тоской призналась: – Ир, я морально и физически устала. Кровь, трупы… оставшиеся в живых, там сейчас столько слез и горя, я уже не в силах выносить. Проще с ума сойти. В общем, Глеб меня спас, как всегда, и отправил сюда, к тебе. И Толика приставил как защиту от всяких красавчиков, – последнее Улька сказала с грустной усмешкой.

Я завела их в комнату под возмущенный басок защитника:

– Эй, я, вообще-то, сам вызвался проводить, да и интересно здесь!

Я обняла его, как и Ульку, крепко-крепко, давая понять, как счастлива, что он жив, что мы вместе. Ведь я видела, насколько отважно, нет, отчаянно он сражался наравне со взрослыми. А видеть смерть – это не детское занятие!