– Ты одевайся, я принесу поесть.

– Ой, еще и завтрак в постель, да ты идеальный мужчина! – счастливо хихикнула я.

Мой адмирал улыбнулся уголками губ, пока наблюдал, как я, слегка демонстративно покряхтывая из-за ноющих от непривычных и чересчур активных занятий мышц, поднималась с кровати. Виновато умильно покачал головой, помог встать и, чмокнув в щеку, отправил в санблок. Я неторопливо и очень тщательно привела себя в порядок, улыбаясь и напевая себе под нос. Вернувшись в комнату, увидела Тино-фея, полностью собравшегося и тоже успевшего принять душ, и, как обещал, с едой.

– Ничего себе военная подготовочка работает! – обрадовалась я, потирая ладошки.

– Спешил вернуться к тебе, – усмехнулся Тино-фей, но вот улыбка коснулась лишь его губ, не отразившись в глазах.

Завтрак у нас был плотным и сытным, причем мой адмирал буквально заставил меня запихнуть в себя раза в три больше, чем обычно. Потом, к моему полному удивлению и еще большему подозрению, надел на меня защитный костюм а ля женщина-кошка.

Осипшим от страха голосом я спросила:

– На нас готовят нападение?

– Нет, это на всякий случай, – на несколько секунд он крепко, до боли, несмотря на плотную ткань скафандра, прижал меня к себе. – Пошли, нас ждут.

Шлем он забрал с собой. Пока мы шли по коридорам, нас вновь провожали ошеломленными взглядами взволнованные не меньше, чем я сама, жители ячейки. Мы пришли в каюту Мань-яла, где нас действительно ждали сразу несколько ключевых фигур нашего сообщества. Мне стало еще тревожнее. Сам хозяин каюты, склонившись над столом, что-то обсуждал с Адисом. На диване у стены сидели Глеб, Ульяна и Нестеров. Но особенно удивилась присутствию Игла – того самого «серого человечка», нетранца. Рядом с ним стоял Толик, уважительно поглядывавший то на него, то на доски-антигравы, которые лежали в углу. Кажется, сбоку кто-то еще мелькнул, но я не успела увидеть, кто именно, меня отвлекла подруга.

– Иришка! – воскликнула Ульянка, вскакивая и подбегая ко мне. Не дав мне открыть рот, на секунду крепко обняла и, отпрянув, заглянула в глаза. Ее глаза почему-то оказались красными и припухшими, словно она всю ночь плакала, а не как я любовью занималась. – Я люблю тебя, слышишь! Очень прошу, ни о чем не спрашивай и не думай. От этого зависят жизни всех…

– Я не понимаю, что происходит, я должна знать, что пр…

Договорить не успела, в шею что-то кольнуло, через секунду я обмякла и начала оседать на пол. Напоследок я успела услышать голос Штольмана и сквозь туман, застилающий глаза, увидеть его расплывающееся лицо: