Адис решительно выступив вперед, встал перед дрианами:

– Я буду говорить с ними ментально… на уровне эмоций. Пусть мы разные, но чувство самосохранения есть у всех.

Тем временем лесные жители собирались вокруг нас большой стаей, прислушиваясь и скаля зубы. Даже сквозь защитный скафандр я ощущала их голод – сосущее, грызущее их нутро чувство ничем не унять. Они в ярости! Голодные. Пусть улей и снабжает их необходимой белковой пищей, но Адис прав, этого недостаточно. Как Мегамозг предупреждал, если новые поселенцы теряют душу, помимо преференций теряют и шанс выжить. Ведь получают лишь самое необходимое, чтобы влачить жалкое существование и бороться за выживание с соседями. Нападать, убивать, кромсать и жрать других! О дружбе и взаимопомощи в этом случае подумают единицы. Как же нам повезло с соседями!

Я прижалась к Тино-фею, наблюдая за рушианином. Он выставил перед собой щит и издал гортанный низкий звук. Я заслушалась, ощущая, как волнами расходятся от рушианина эмоции дикой беспросветной тоски, боли потерь, черная тьма безысходности и смерти. Уткнулась Тино-фею в рукав, пытаясь отстраниться от чужих эмоций. Боже, сколько боли и тоски носил в себе рушианин. Мне было настолько горько, что я с трудом сдерживала рыдания. Потом, поворачивая голову, оглядывая несколько десятков собравшихся дриан, Адис начал медленно раскачиваться, напоминая змею, даже чем-то шелестел.

Пугающее и завораживающее зрелище творилось возле медленно черневшего трупа дрианы. Из меня словно силы и чувства выкачивали, я цеплялась и цеплялась за Тино-фея как за спасательный круг в океане боли и горя. Он развернул меня к себе, крепко обнял, окружая своим теплом, как плотным коконом. Я судорожно вздохнула, запрокинув голову, заглядывая ему в глаза, чтобы хоть чуть-чуть насладиться их теплым светом, нежностью, что сразу же согрела мою душу. Как же мне нужна его забота. Он сам, весь!

Осторожно обернувшись, я продолжила наблюдать за танцем эмоций Адиса, сумев абстрагироваться под защитой феранца. Дрианы, захваченные гипнотическим трансом, качались на волнах необычной музыки – голоса Адиса. Монотонный звук прерывался и вновь возвращался, как прибрежная волна. Даже нашей команде было сложно противостоять его влиянию. Тино-фей хмурился, похоже, переживая не лучшие моменты своей жизни. Мы стояли грустными истуканами, забыв, что перед нами опасные хищники. Казалось, только Игл оставался хладнокровным, бесстрастным и собранным. По его глазам мне было трудно что-то определить, да он и не смотрел ни на кого, уткнувшись в девайс.