А Сергей, предатель, подлый трус, бежал, драпал как заяц, сверкая пятками. Остальные пытались сдержать натиск. Сообщить о нападении ни у кого не было даже мгновения. Вскоре толпа укагиранцев пробилась-таки внутрь нашей зоны. Следующей орала Вика, подруга Марины. Ее каким-то прутом, словно заправским лассо обвили за шею и рывком вытащили из круга редеющих защитников. Осталась ли она живой после этого – кто знает, потому что ловчий унес ее безвольно повисшее у него на руках тело. Наши мужчины, буквально озверев, кидались, как затравленные охотниками волки, огрызаясь, покрываясь жуткими ранами и кровью, но медленно отступая, пытаясь удержать подступы к лестнице. Один за другим погибая…

Когда остался последний парень, вся площадь вздохнула с облегчением: позади него появился Глеб с подмогой. Наши заполнили площадку, ринулись на врагов и отчаянно бились за жизни всей общины. Прорва времени ушла на то, чтобы выбить укагиранцев за защитный периметр и восстановить его. А я рыдала, глядя, как один за другим погибают люди, но не сдаются. И впервые ощутила гордость просто потому, что я – землянка!

Экран погас, а рыдания не прекращались. Глеб Смирнов встал на возвышение, сурово оглядел собравшихся и глухо сказал:

– Запомните это! Запомните, к чему может привести чужая жадность, глупость, жажда власти, тупая невнимательность.

После лечения в медицинской капсуле на Глебе не осталось следов ранений, которые он получил в бою. Лишь бледность выдавала его усталость, а злость в глазах – что и у него терпение не резиновое. Я чувствовала себя жалкой от собственного бессилия. Вот Глеб из тех мужчин, которые просто не в состоянии сдаться или отступить. Такие всегда идут до конца!

– Теперь главное, – громко и уверенно заявил Глеб. – Я сам, собственными руками вырву глотку любому, кто совершит нечто подобное. Покидать периметр без разрешения – нельзя! Открывать двери или давать допуск кому-то без нашего разрешения – нельзя! Неважно, своим или чужим, только по согласованию со штабом! Нарушать правила безопасности, которые были сегодня утром всем вам разосланы на коммуникаторы, – нельзя! За пьянство, за драки, за насилие над членами нашей общины любого ждет жестокое наказание! Запомните, сегодня утром нас было пятьсот один человек, сейчас нас четыреста восемьдесят шесть. Непомерные амбиции, трусость и глупость стоили нам пятнадцати жизней.

– Давайте введем смертную казнь за подобное предательство. И начнем с этого урода, – зловеще презрительно кивнул Кроули на Сергея, такого еще вчера наглого, высокомерного «лося», сейчас съежившегося и до предела перепуганного. – Просто выкинем его за стену к этим монстрам, он же так с ними мечтал договориться. Вот пусть и договаривается с их желудком.