— Нет, — ответил я. — Это лично. Надо с глазу на глаз.
На том конце повисла короткая пауза.
— О как… — протянул Степаныч. — Случилось чего?
Я посмотрел на закрытую дверь гаража.
— Если это случилось, — сказал я медленно, — то очень давно.
Он снова помолчал.
— Я сейчас подъеду, — добавил я. — Вы у себя?
— У себя, — ответил Степаныч слегка озадаченно. — Куда ж я денусь.
— Тогда будьте на месте.
Я уже собирался отключиться, когда он вдруг спохватился и проворчал:
— Фомин… а ты не офигел ли мне приказывать?
Я невольно усмехнулся.
— Скоро буду.
Я нажал кнопку отбоя и убрал телефон в карман.
Глава 9
До отдела я доехал довольно быстро. Утренний город только начинал входить в рабочий ритм, машины лениво тянулись по улицам, люди отправлялись на работу, а у меня в голове всё ещё крутилась одна и та же мысль. Фотография лежала книге зажатой в руке, и я чувствовал её так, будто это был какой-то тяжёлый предмет.
Я поднялся по лестнице, прошёл по коридору и, не задерживаясь, зашагал прямиком к кабинету Степаныча.
Дверь распахнул сразу. Вышло с шумом.
— Фомин, — недовольно буркнул Степаныч, поднимая голову от бумаг, — тебя стучаться не учили, когда к начальству заходишь?
Я только махнул рукой и прошёл внутрь.
— Да бросьте, Владимир Степаныч. Не до формальностей сейчас.
— Японский Мадрид… — нахмурился он. — Только не говори, что у нас тёмное убийство. Опять без обеда работать придётся.
— И не скажу, — ответил я, доставая из кармана фотокарточку.
Я не стал говорить чего-то для начала, просто подошёл к столу и положил фото перед ним.
— Вот.
Степаныч подслеповато прищурился.
— Что «вот»? — пробурчал он.
— Посмотрите внимательнее.
Он нехотя нацепил очки, взял фотографию двумя пальцами и поднёс ближе к лицу. Несколько секунд разглядывал снимок, потом вдруг поджал губы.
— Ну… — пробормотал он. — Это же я…
Он ткнул пальцем в левую фигуру, а потом в центр.
— Это твой батя…
Палец переместился вправо.
— А это Витька Старожилов.
Я внимательно посмотрел на него.
— Какой Витька?
— Ну как какой… — Степаныч поднял глаза. — Сейчас он Виктор Ильич. Важный человек. А был Витька-титька. Кхе…
Он фыркнул.
— М-да… Важным человеком стал… мадридский Пекин.
Он ещё раз посмотрел на фотографию и откинулся на спинку кресла.
— А чего случилось-то? — спросил он. — Я уже подумал, что действительно что-то серьёзное произошло. Срочно, не по телефону… А ты просто старую фотокарточку мне принёс.
— А вы переверните её, — спокойно сказал я. — И прочитайте.
Степаныч перевернул снимок.
Он прищурился и зашевелил губами, как делают люди, когда читают медленно и внимательно. Потом прокашлялся в кулак, снова перевернул фотографию, посмотрел на лицевую сторону, затем ещё раз на подпись.