— Они уже минут сорок это делают, — произнесла Эстрид. — Неужели у этого юнца так много сил?

— Монтаж, — вздохнул я.

— А-а-а, как в кино… — припомнила Эстрид.

— Это и есть кино, — произнёс я. — Только несколько специфическое.

— Но здесь уже минут двадцать без монтажа, — нашла аргумент некромистресс.

— Тогда возможны два варианта: либо это действительно особо стойкий жеребец, либо применена химия, — ответил я. — Химия — это охлаждающие мази или лидокаиновый спрей. В последнем случае, актёр ничего не чувствует своим удом, будто просто толкает партнёршу тазом. Работа мечты, м-м-мать его…

Раньше, до изобретения многочисленных обезболивающих и специальных таблеток, порноактёром мог стать только особенно мужикастый мужик: писали на недешёвую плёнку и многочисленные дубли были недопустимы, поэтому начинать и заканчивать актёр должен был строго по команде режиссёра-постановщика. А сейчас главное хер длинный иметь — остальное сделает химия и цифровые технологии. Не удивлюсь, если скоро начнут CGI графикой пририсовывать недостающие сантиметры…

— Между ними есть какие-то отношения? — спросила Эстрид.

— Это коллеги по цеху, — покачал я головой. — Может, дружеские отношения поддерживают, но, вероятно, что они познакомились сразу на съёмках.

— Разве так можно? — неодобрительно спросила некромистресс.

— Чего не сделаешь ради денег? — усмехнулся я.

— И много им платят за такой срам? — задала следующий вопрос Эстрид.

— Читал когда-то статью, что актрисы получают, если в среднем, полторы-две тысячи долларов за одну сцену, — ответил я. — Это, примерно, равно половине ежемесячной зарплаты обычного работяги в США. США — это страна такая у нас, а доллар — это их деньги. В этой стране производят большую часть вот таких фильмов…

— И сколько снимают «сцену»? — уточнила Эстрид.

— Один-два дня, — ответил я.

— То есть за три-четыре дня, просто подмахивая мужику с длинным удом, эта актриса может получить месячную зарплату ремесленника? — удивлённо спросила Эстрид. — Человека, который делает что-то полезное?

— Ну, да, — улыбнулся я. — Лучше бы не сказал. Но это тоже работа. Причём тяжёлая, так как они, буквально, ебутся на ней. Иной актрисе приходится целый день жариться с толпой негров, а иному актёру актёру — обрабатывать двух-трёх женщин. Это, как я считаю, очень тяжело и не стоит тех денег, которые там платят. Ведь всё, что наснимут эти деятели, потом станет достоянием широкой общественности и морально-этическая сторона будет задета — репутация, если она есть, может быть разрушена в мгновение. Есть, конечно, актёры и актрисы, которые напоказ гордятся своей деятельностью, но это, всё равно, продажа собственного тела, пусть и за большие деньги…