Но когда мы закончили десерт, Паттерсон снова стал серьезным.

— Буду ждать вашего ответа. Тольо не затягивайте, все может случиться гораздо раньше, чем вы ожидаете. — Он допил свой «чай». — Но я вас предупрежу заранее. Если мы придем к взаимопониманию, разумеется.

Официант принес счет. Паттерсон небрежным жестом выложил несколько крупных купюр, даже не взглянув на сумму.

— Подумайте о моем предложении, Стерлинг, — сказал он, поднимаясь. — Когда придет время выбирать сторону, вспомните, кто действительно может помочь вам.

Мы обменялись рукопожатием. Его хватка была крепкой, уверенной.

— И будьте осторожны, — добавил он тихо. — Некоторые тайны похоронены очень глубоко. И они не любят, когда кто-то пытается их раскопать.

С этими словами Паттерсон кивнул на прощание и удалился, оставив меня в смешанных чувствах. Его последняя фраза почти дословно повторяла предупреждение на фотографии.

Совпадение? Или Паттерсон был тем, кто оставил мне это послание?

Возвращаясь в офис, я анализировал каждое слово нашего разговора. Паттерсон явно знал больше, чем показывал.

Но можно ли ему доверять? Или он просто пытался использовать меня в своей игре против Харрисона?

Ближе к вечеру мне нужно встретиться с Кляйном для получения оставшихся денег для дальнейшего распределения по брокерам. После обеда с Паттерсоном эта встреча приобретала новое значение. Я должен стать еще осторожнее.

Окончание рабочего дня в «Харрисон Партнеры» всегда сопровождалось одной и той же картиной. Молодые клерки торопливо покидали свои столы, пряча утомленные от цифр глаза.

Старшие сотрудники задерживались чуть дольше, демонстрируя преданность делу. Телефоны звонили все реже, а стук пишущих машинок сменялся шелестом закрываемых гроссбухов и щелчками замков портфелей.

Я намеренно оставался за своим столом до последнего, уткнувшись в отчеты по Metropolitan National Bank. Оставленное утром предупреждение и напряженный обед с Паттерсоном требовали удвоенной осторожности.

Только после того, как ушел даже Джонсон, обычно сидевший допоздна, я собрал бумаги и покинул опустевший офис. Часы в холле показывали без четверти семь.

Выходя, я кивнул ночному охраннику, пожилому ирландцу, дремавшему на стуле у входа. Он заметил меня, машинально приподнял фуражку, даже не до конца проснувшись.

Вместо того чтобы сразу направиться к месту встречи с Кляйном, я начал выполнять отработанный маршрут уклонения от слежки. Первый пункт универмаг Гимбелс на Бродвее, огромный магазин с тремя выходами и постоянным потоком покупателей.

Я вошел через главный вход, неторопливо прошел мимо парфюмерного отдела, поднялся по лестнице на второй этаж, пересек мужской отдел и спустился по грузовому лифту с помощью дружелюбного служащего, у которого я регулярно «забывал» папу долларов в нагрудном кармане.