— Это главный врач.

Главный врач, вот это да! В прошлой жизни я бы ни за что не поверил, что Васёк дослужится до главного врача — не доставало ему ни знаний, ни трудолюбия. Но если посмотреть на то, что я успел увидеть вокруг в этом мире, — всё становилось на свои места. У Васька были свои преимущества и сильные стороны: коммерческая жилка, конформизм и бешеная адаптивность, отсутствие моральных ограничений… Видимо, всё это стало иметь куда большее значение, чем профессионализм и работоспособность. По крайней мере, так это виделось мне сейчас, в этот конкретный момент.

— Фамилия! — прокричал он в гневе. На его лице играла улыбка — ему нравилось чувствовать страх, который исходил от фельдшеров рядом со мной.

— Оскоров Пётр Иванович, — тихим, спокойным голосом ответил я.

Главный врач приподнял брови. Всего на секунду дав слабину — он не ожидал отпора. Быстро взяв себя в руки, он сделал шаг вперёд, буравя меня пристальным взглядом.

— Отделение? — продолжил он моральное давление.

Я сделал два шага ему навстречу. Медленно, но уверенно. Взгляд прямо в глаза.

— Я врач-хирург.

Васёк не знал, что ему делать. Не знал, как надавить на меня. Его глаза бегали. Но это видел только я. Для остальных он всё ещё оставался опасной угрозой. И Васёк умело поддерживал этот образ:

— Это чей? — прогромыхал голос главного врача.

Ирина Леонидовна неожиданно возникла между нами, став громоотводом.

— Это мой. По отработке. Первая неделя работы, — спешно оправдывалась она.

— Ко мне в кабинет, немедленно! — заорал он ей в лицо, радостно переключив свой гнев на заведующую.

Её в кабинет. Не меня. Почему её?

Они спешно удалились, не обращая на меня внимания. Я остался один на один со своими мыслями. Вокруг меня, конечно, суетились люди. Но я был одинок — все отстранились, не желая быть свидетелями этого конфликта. Они осуждали меня за то, что посмел дать отпор. Осуждали за смелость и вольнодумство, за самоуважение. Или они осуждали меня за свою трусость?

Мне больше ничего не оставалось, как вернуться в свой кабинет — необходимо было отработать ещё два часа рабочего времени. Меня ждала рутинная работа: обычный, ничем не примечательный приём. Люди сменяли один другого — лица я не запоминал. Вот за окном появились проблески синего света — это завелась машина бригады скорой помощи и после характерного однократного завывания уехала прочь. Приём продолжался. Шаблонные вопросы, шаблонные действия. Опрос, осмотр, заключение, рекомендации.

Но я был не в кабинете, я прокручивал в голове весь этот день раз за разом, пытаясь сопоставить всё то, что увидел и узнал: моя смерть, Света, поликлиника, Васёк…