И́рит сверкнул на меня глазами, полными холодного эльфийского негодования и плохо скрываемой ярости, но язык всё же прикусил. Видимо, понял, что я не шучу и готов идти до конца. Я демонстративно скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что отступать не намерен, не на того напал, голубчик. Мир с Акертоном, даже такой хлипкий и ненадёжный, для меня сейчас куда ценнее, чем те жалкие объедки с барского стола, которые ушастые снобы могли бы мне милостиво кинуть в качестве награды за поимку какого-то заштатного шпиона для их весёлых допросов с пристрастием. Я здесь главный, чёрт побери, а не они! Моя территория — мои правила. И точка! Обсуждению не подлежит!

После напряжённой, звенящей тишиной паузы, во время которой, кажется, даже мыши в подвале перестали пищать и возиться, главный охранник, то есть И́рит, всё-таки сдал назад.

Видимо, взвесив все за и против, решил не обострять.

Голову он, правда, не опустил, эльфийская гордость не позволила, а вместо этого молча, с каменным лицом, развернулся и широкими пружинистыми шагами направился к сладко спящему Зимородку. Видимо, прикинул в уме, что дальнейшие препирательства и попытки качать права могут обойтись ему и его ведомству дороже.

— Подъём, пернатый! Кончай дрыхнуть! — рыкнул он, не особо церемонясь и не скрывая своего раздражения, и довольно ощутимо пнул спящего Зимородка своим элегантным эльфийским сапогом в бок. Тот аж подскочил на месте, испуганно хлопая глазами. — Тебя депортируют обратно в Мексику. Тьфу, в Липки. Собирай манатки.

Затем И́рит медленно обернулся, бросил на меня взгляд, полный такого неприкрытого ледяного презрения, что меня аж слегка передёрнуло, пренебрежительно качнул головой, мол, «ну и дурак же ты, Владыка», и, не говоря больше ни слова, зашагал вверх по скрипучей лестнице, на ходу отрывисто рявкнув своим орлам, чтобы строились в колонну по одному.

Я выиграл конкретную локальную битву, это да, тут спору нет. Но что-то мне настойчиво подсказывало, мой внутренний голос, что, сделав это, я, по сути, создал волну цунами, которая грозит мне самому.

Проблемы начались. Не со всеми эльфами, конечно, это было бы слишком жирно, но с моим главным телохранителем совершенно точно. Рискованный ход, несомненно, как игра в русскую рулетку с одним патроном в барабане. Но, блин горелый, я больше не собирался позволять всяким тут вытирать об меня ноги и указывать, что мне делать на моей же земле. Хватит, натерпелся.

— Ну и сколько из этого ты слышал, артист больших и малых театров? — спросил я негромко, когда Зимородок, картинно потягиваясь всем телом и зевая во весь свой птичий рот, начал изображать крайне сонное и медленное пробуждение. Совершенно очевидно и простому ёжику понятно, что он не спал ни единой секунды во время всей нашей довольно громкой перепалки с И́ритом и, без всякого сомнения, усердно мотал на ус все детали нашего маленького служебного конфликта интересов. Шпион он и в Африке шпион, каждое слово, каждый жест, каждая интонация фиксируется и анализируется.