— Ни в малейшей степени, уважаемая, — максимально спокойно ответил я, стараясь не выдать своего раздражения, которое уже начинало закипать где-то глубоко внутри. — Я всего лишь пытаюсь реорганизовать, так сказать, оптимизировать существующую здесь систему управления. Сделать её более эффективной, современной, если хотите. Повысить КПД, так сказать.

— Ха! — хохотнула она так, что вороны на ближайшем дереве испуганно каркнули и снялись с места. — «Реорганизовать»! Это просто красивое заграничное словечко для того, чтобы сказать «вышвырнуть на мороз»! Ты ж подкупил каждого из старейшин, чтобы они сложили с себя полномочия, каждого умаслил, каждому что-то пообещал, чтобы согласились на эту твою смену правительства! Аристократия, говоришь? Звучит-то оно, может, и красиво, прямо как в сказке про Золушку, но не думай, что я совсем дура старая и ничего не понимаю. То, что это, возможно, пойдёт на пользу моей племяннице, ещё не значит, что я сломя голову побегу говорить «да».

Я нахмурился, услышав эти слова. Блин! Похоже, успехи Фомы в привлечении на нашу сторону этой женщины оказались, мягко говоря, сильно преувеличены.

Или наш маг принял желаемое за действительное.

Впрочем, она ведь не сказала «нет» категорически, не захлопнула дверь перед самым носом. А это уже что-то, какой-никакой, а шанс. Значит, пришло время выложить все карты на стол без обиняков и экивоков.

— Агата, — сказал я, глядя ей прямо в глаза и стараясь придать голосу максимальную убедительность, — назовите Вашу цену, чтобы закрыть вопрос с голосованием раз и навсегда. По-деловому, так сказать, без лишних сантиментов.

— Прошу прощения? — переспросила она, картинно отшатнувшись с таким видом, будто я предложил ей продать душу дьяволу или на старости лет станцевать стриптиз на рыночной площади. Да уж, актриса из неё… Прямо скажем, как из меня балерина Большого театра. — На что это Вы тут намекаете, молодой человек? Неужто на подкуп должностного лица?

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как начинает подступать усталость от этого цирка одного актёра, и указал на одну из виноградных лоз, которая, казалось, изо всех сил боролась за жизнь, пытаясь вытянуться из своего семечка. Стебелёк был тоненький, чахлый, листики бледные, какие-то неживые. — Видите вон ту лозу, уважаемая? Наши люди дали ей всё, что нужно для выживания: хорошую, плодородную почву, вдоволь воды, солнечный свет, которого здесь в избытке. Но она всё равно, чёрт её дери, никак не может нормально расти, не хочет разрастаться, крепнуть. Почему? Понятия не имею, я не агроном, просто знаю, что она стагнирует, топчется на месте, и это, в свою очередь, обходится нам очень дорого, тормозит весь проект по виноделию. Остальные три лозы, вон, посмотрите, уже какие крепыши, начинают показывать признаки того, что скоро дадут первый виноград. Крепкие, зелёные, тянутся к солнцу, аж глаз радуется.