— Понимаю, — кивнул Терентий, снова наполняя свою кружку и задумчиво болтая в ней оранжевую, поблёскивающую в тусклом свете жидкость. Жидкость эта, кстати, подозрительно напоминала разбавленную мочу больного желтухой. — Только вот, к сожалению для тебя, у меня есть полное право реквизировать это здание для нужд Торговцев до тех пор, пока мы не отстроим свою собственную будку. Приказ начальства, сам понимаешь, не обсуждается.

— Ну конечно, право-то у тебя есть, кто бы спорил, — я сделал понимающее лицо. — Но ведь ты им воспользуешься… ну, скажем так, по своему усмотрению, верно? Как сам сочтёшь нужным и выгодным? — я чуть понизил голос и подмигнул. — Возможно, существуют и другие варианты… договорённостей? Более, так сказать, взаимовыгодные для определённых сторон?

У Терентия аж зрачки расширились от моего намёка, как у кота, учуявшего сметану.

На его лице промелькнуло возбуждение, но тут же сменилось какой-то опаской, почти испугом. В глазах явно читалось жгучее желание хапнуть на лапу, но одновременно и страх. А что, если поймают? Что, если за принятую монету потом придётся платить головой? Дилемма, блин, похлеще Гамлетовской.

И всё же, несмотря на все свои терзания, жадность, похоже, начала перевешивать. Он немного сощурился, подался вперёд и шёпотом, будто боясь, что нас подслушивают даже мыши в подполе, спросил: — Что конкретно ты имеешь в виду, уважаемый? Какие такие «другие варианты»?

— Ну сам посуди, капитан, — я тоже перешёл на доверительный полушёпот, как заправский искуситель. — Человек твоего уровня, твоего, так сказать, калибра, должен же иметь определённые привилегии? Ну, там доступ к роскоши, к хорошей жизни? А? А я вот что-то сильно сомневаюсь, что тебе платят по заслугам. Что тебя ценят так, как ты того стоишь.

— И не говори! — кисло проворчал Терентий, обида на весь белый свет так и сквозила в его голосе. Он сделал ещё один большой глоток своего пойла и с досадой бухнул полупустую кружку на стол. Видимо, даже этот «божественный» напиток уже не радовал.

— И сколько же тебе отстёгивают твои благодетели, если не секрет? — участливо спросил я, изображая искренний интерес к его финансовым проблемам.

— Десять золотых в неделю, — выдавил он из себя, как будто признавался в каком-то постыдном грехе. И тут же как-то обмяк, съёжился в своём кресле, будто из него выпустили воздух. — Врать не стану, плюс койка и харчи. Вот и весь мой доход.

Ну ни хрена себе! Десятка в неделю за такую собачью работу!

Да это ж копейки, курам на смех! Неудивительно, что он такой кислый.