Но Торговцы — те ещё упыри. Уволиться от них задачка не из лёгких, это тебе не заявление по собственному написать и через две недели свободен. Там, если кто-то просил об окончательном расчёте, ответом часто бывала хорошая порция свинца или удар ножа под ребро.

Большинство мужиков так и застревали на нищенских должностях, как мухи в янтаре. Не могли вырваться из монополии, на которую сами же когда-то и подписались. А без конкуренции, сам понимаешь, цена рабочей силы ниже плинтуса. Рабство, узаконенное местными понятиями.

— Негусто для капитана, а? — хмыкнул я. — Прямо скажем, не соответствует заявленной должности. Как будто ты не капитан, а какой-нибудь младший помощник старшего дворника.

— Ну-у-у-у… на хлеб с водой хватает, и то ладно, — пожал он плечами, глядя на меня с тоской вселенской. Типа а что поделаешь, такая се ля ви.

— А жизнь ли это? — я надавил чуть сильнее, стараясь, чтобы мои слова прозвучали как можно убедительнее.

Мы находились совершенно одни в каморке, если не считать пауков по углам. Ждали, пока один из поварят притащит нам обещанного жареного кабана. Лицо Свинолупа совсем скисло, он тяжело вздохнул, будто на его плечах лежала вся тяжесть этого несправедливого мира.

— Да какая это, к чёрту, жизнь! — прошептал он, и в голосе зазвенела такая безнадёга, что хоть вешайся. — Так, существование. Но что я могу поделать? Куда сунусь?

— Для начала ты можешь вернуть себе свою жизнь, — предложил я, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Взять то, что тебе давно обещано, но так и не дадено. Вспомни, о чём ты мечтал, когда шёл на эту службу?

— Мне и раньше взятки предлагали, не ты первый, — прошипел он, опасливо косясь на дверь, чтобы, не дай бог, его слова не долетели до ушей охранников за стеной. — Только ни одна из тех подачек не стоила того риска, чтобы попасться. Головой рисковать из-за пары медяков? Увольте. Так вот, что бы ты мне там ни сулил, оно не стоит моей жизни. Шкура, знаешь ли, дороже.

— И это ты называешь жизнью? — я не унимался, повышая градус. — Они тебе капитанскую нашивку, а заставляют жить как последнего батрака! Да твои бойцы, блин, оттого, что жрать нечего, вынуждены по лесам шастать, как какие-то оборванцы, ягодами да кореньями питаться! А в это время такие хмыри, как Демид Серебрянников или Лука Живодёров, жрут маринованных рябчиков с ананасами каждый вечер, да ещё и вином запивают! — я подался вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Да неужели ты, мужик, и вправду думаешь, что такая собачья жизнь стоит того, чтобы за неё держаться? Чтобы вот так прозябать, позволяя всяким уродам вытирать о тебя ноги?