Остальные освобожденные пленники: и кто остался на своих двоих, и кто поместился, на трофейные телеги вместе с прихваченными станкОвыми пулеметами, к которым удалось подобрать расчеты — двинулись следом за снова взгромоздившимся в потертые седла эскадроном рошиоров в сторону недалекого шоссе. В командиры над ними выдвинулся самый старший по званию, политрук Виктор Гераскин, не расстрелянный, несмотря на свою комиссарскую сущность и даже упрямо не споровший с рукавов шинели политсоставовские красные звезды.

Отряду Голощапова в свою бывшую охрану стрелять не пришлось. Когда их группа с оружием в руках уверенно и нагло зашла на неохраняемую территорию лагеря, удивленные венгры без всякой попытки сопротивления быстро сложили оружие и задрали повыше руки.

— Это я вас предупреждайт, — выкрикнул немолодой переводчик, оправдываясь.

— Ты, я не спорю, — подошел к нему ближе Голощапов. — А спроси, будь добр своего лейтенанта, почему он нас оставил на съедение тем гадам? Почему не защитил?

— Их майор сказать, и нас рядом с вами под пульемет поставить.

— А вы, храбрецы, тут же и обдрыстали подштанники свои казенные? И долг свой солдатский напрочь позабыли? Нас охранять. И забыли, что Красная Армия не за горами, а уже совсем рядышком? И где теперь ваш злобный майор, которого вы так испугались? А? Компанию ему на том свете составить не желаете? Так это мы мигом. Поставим вас возле вон той бревенчатой стеночки и выведем в расход к такой-то матери.

— Ми ест военнопленний. Нас нельзя расход.

— А чего же нас было можно? Почему тот майор, который нас первый раз в своей недолгой жизни увидел, захотел расстрелять?

— Майор из «Скрещенние стрели».

— Чего? Какие еще такие стрелы?

— Фашиста партия. Запрещена партия. Друза Германия, Гитлера. Против коммуништак и жидок.

— А-а-а… Ваши венгерские фашисты, значит. Тогда ясно. И в Румынии они были, пока сами румыны их, как вшей керосином, не вывели к чертовой матери. Ну, да ладно. Будем считать, что с этим мы разобрались. А теперь, милости просим в бараки. Где вы нас так любезно держали. И остатки майорова воинства с собой забирайте. В бараках сидеть тихо, как мыши в чулане. Не шуметь. Ну, вы ведь и сами все порядки для заключенных хорошо знаете. Правда? Что от нас требовали — то и сами выполняйте. Или накажем. Как вы нас. Да, передай господину лейтенанту, что за ним должок остался. Товарищ мой, которого он из-за штыка в сапоге приказал повесить, с того света мести требует. Не успокаивается его душа. Ну, прямо никак. Просит о быстрейшей встрече с душой лейтенанта для душевного общения.