Марион спрыгнул на землю.
— Пошли, — бросил мне.
— Ага, — уныло отозвалась я, — только шнурки поглажу.
Он обернулся.
— Дьявол! Я и забыл. Извини, малыш.
Стянул меня с конского крупа, снова закинул на плечо.
— Ты не мог бы как-то… ну… не так…
Марион от души шлёпнул меня по попе.
— На руках я только девчонок ношу. Терпи, малец, раз уж парнем уродился, — он ударил дверным молотком в металлический диск на двери. — Ты, кстати, голоден?
Мой желудок тотчас отозвался бурчанием.
— Кстати, голоден, — прошипела я, мучительно краснея.
— Отлично. Составишь мне компанию. Не привык, знаешь ли, есть в одиночестве. И бухать тоже. Ты как, вино уже пьёшь или мал ещё?
— Кто там? — донеслось брюзгливое из-за двери.
Принц повернулся к ней спиной и заколотил каблуками. Внезапно на тёмном дереве засветился маленький прямоугольник, размером с мою ладонь, а затем свет погас, но я увидела чьи-то глаза.
— Отворяй! — решительно скомандовал мой спутник, чувствовалось, что он абсолютно не ожидал отказа.
Ему и не отказали.
— Ваша милость, — закудахтал седой привратник, грохоча щеколдами. — Сейчас, сейчас… один момент…
— Я не один. Скажи ей… А, нет. Лучше о коне позаботься. Сам скажу.
Ей? И почему я не удивлена…
Дверь, наконец, распахнулась, и Марион, не говоря больше ни слова, устремился внутрь гостеприимного дома. Взбежал по довольно широкой лестнице (прямо вот так, со мной на одном плече), а затем без стука завалился в комнату.
— А… Ты не одна?
Ноэми, родная сестра Дрэз, сводная — Синдереллы. Не очень кстати, но лучше так, чем никак
Глава 7 Высокие отношения
Я вывернулась в руках принца и обернулась.
Во-первых, это была спальня. Сиренево-серо-розовая, с альковом, балдахином, тяжёлыми гардинами и камином. Во-вторых, перед этим самым камином, на шкуре какого-то пушистого и, судя по всему, большого животного, застыли в весьма откровенной позе двое. Сверху — красивая рыжеволосая женщина, чьё точёное тело в свете пламени отливало золотом, почти не скрываемом сорочкой, с одной стороны спущенной так, что видны были тяжёлые груди с тёмными ореолами, а с другой — задранной так, что изяществом её ног можно было любоваться до самого не хочу. Мужчину под красоткой почти полностью скрывала тень, но, он был очевидно мускулист и волосат.
— Марион, — женщина обернулась и попыталась сдуть со вспотевшего лба прилипшую прядь медно-рыжих волос, — тебя стучаться не учили? Тем более, когда ты приходишь не один?
Её любовник попытался встать, но женщина толкнула ручкой в напряжённую грудь. Бросила хрипло и насмешливо:
— Лежи уже, раз спалился.