Следующим собеседником, не вызывающим раздражения, стал Вова-Бабай. Единственный наш демонолог. Из-за наличия у большинства разумных инстинкта самосохранения единицы рвутся изучать существ, приходящих из планов с иной мерностью. У так называемых демонов абсолютно чуждое мышление, нам диких зверей понять и приручить проще, чем их. В подавляющем большинстве случаев контакт с демонами заканчивается дракой. Тем не менее, иногда они проникают в наш мир, умудряются выживать (насколько термин «жизнь» к ним применим) и мешать аборигенам. В лепестке мы справляемся с ними сами, люди поступают по-всякому. В большинстве государств демонология запрещена, поэтому при попытке избавиться от чуждых гостей либо местные маги навалят гору трупов, либо правители поумней обращаются к специалистам, например, к нам.

Суммируя: Вова является ценным, высокооплачиваемым членом общества, которое с пониманием относится к легким девиациям его психики.

— Шесть дней назад вернулся из центра, — сообщил он, усаживаясь в кресло. — Нашел себе ученика.

— Человека? — уточнил я.

— Да.

За что его люблю, так это за конкретику. Говорит только по делу.

— Среди наших подходящих нет?

— Нет.

Вот и думай. С одной стороны, Бабай уже не молод, в его профессии учеба длится долго. Успеет ли он подготовить преемника, если не возьмет его сейчас, вопрос большой. С другой — страшновато передавать эти знания людям. Вполне возможно, через века они всплывут при болезненных обстоятельствах и послужат причиной катастрофы. Конечно, у людей есть свои специалисты, и неплохие, но у нас традиция идёт со времен до катастрофы, не прерываясь.

Для успешных занятий демонологией требуется редкое сочетание сверхустойчивой психики, характеристик организма и черт характера. А Народ малочисленнен, среди своих никого подходящего Бабай не нашел, к сожалению.

— Твои предшественники трижды брали в ученики людей. Два раза учеба закончилось созданием сект с последующей зачисткой.

— Не придётся, — пообещал Вова.

Подумав ещё, я мысленно вздохнул и смирился. Как ни крути, а свой спец по этой дряни необходим, не столько для того, чтобы использовать самому, сколько для того, чтобы не давать использовать против нас. Любителей хватает… Радует, что мрут часто.

Дворец у меня трехэтажный. Первый этаж и подземелье отданы под общественные нужды: в правом крыле большой зал для совещаний и торжественных трапез, в левом ещё несколько защищённых от прослушивания комнат, в подвалах хранится всякая полезная ерунда, которую вроде и в обычном месте не оставишь, и отдавать кому-то не хочется. Например, золотой самородок весом в триста кило в бронированном хранилище лежит. Передавать его казне неохота, потому что расплавят, городскому музею тоже нельзя — либо потеряют, либо сломают.