Держать там сильный гарнизон незачем. Но и совсем оголять границу нельзя.

— Может, тамошний персонал кодировать как-нибудь? — предложила Наталья. — Чтоб не пили.

— Пробовали и не раз. Ты просто не помнишь. Ни одна методика не сработала, только хуже делала: таможенники срывались и уходили в запой.

— Хм. Так, может, не стоит Острозуба? Туда?

— Ничего, ему полезно. Покажет подчинённым пример стойкости.

Следующим сквозь заслон из двух секретарш в мой кабинет прорвался Василий. Его всегда пропускают, потому что, если не пропустить, он организовывает молебны под окнами. Религиозных праздников у нас мало, всего два, Новый год и День поминовения, поэтому внеплановый сходняк у верующих пользуется успехом. Голосят они будь здоров! Сам Василий успешно совмещает руководство центральным храмом культа предков и должность заместителя Игоря, отвечая за образовательную сферу.

— Глава, надо бы на крипту финансирование выделить.

— Зачем? Опять протечка, что ли?

— Нет, — отрицательно дернул он ушами. — Помещения не хватает, расширить надо. И заодно ещё одну комнату устроить, на следующий век.

Секунду я непонимающе смотрел на него, потом дошло.

— Точно. Население же выросло.

— Так оно и есть. За что мы неустанно славим доброго боженьку, твердой рукой ведущего свой Народ к благоденствию, процветанию, радости!

— Не придуривайся. Про возможный долгий сон что говорят?

Василий с видом покорности судьбе пожал плечами:

— Перспектива лечь в стазис, разумеется, никого не радует, но и не пугает. Устройство камер в школе изучают, поэтому особых опасений нет. Хотя надеются, что обойдётся. Глава?

— Что?

— Насчет надежды. Мне понимать надо, что на службах говорить.

— Подойди ко мне месяца через три, тогда отвечу. Смету давай.

— Вот, прошу.

Крипта, это кладбище. Сеть помещений под главным храмом, где хранятся поминальные таблички. Когда кто-то умирает, тело покойника сжигают, и урну с прахом отдают родственникам. Что они с ней сделают, никого не касается. В саду зароют, на помойку выбросят, в доме на полочке поставят — их дело. Прядь волос, коготь или кусочек шкуры отдают мастерам в храм. Частицу плоти используют при изготовлении таблички, кладут её в углубление и заливают прозрачным лаком. На лицевой стороне пишут имя усопшего, имена его родителей, даты рождения и смерти. Сзади добавляют сведения, показавшиеся полезными, или просто что-то, что покойный хотел дописать. Занимаемая при жизни должность, упоминание о полученных из моих рук наградах, сделанный рукой любимой внучки рисунок — на что фантазии хватит.

Первые лет триста-четыреста табличка висит в храме, на стене под особым навесом. К ней приходят, молятся, оставляют приношения. Затем, по прошествии долгого времени, её переносят в крипту, где таблички хранятся в помещениях в особом порядке, в специально подобранных условиях. Фактически, мы имеем копию архивов, потому что краткую биографию на табличках тоже часто записывают.