Слушавший внимательно Давид задумчиво подергал себя за бороду.

— У нас давно нет агентов в Триединстве, поэтому я ничего не могу сказать о том, что там происходит. Неужели всё настолько плохо?

— Боюсь, даже хуже, чем кажется с первого взгляда, — я встал, показывая, что желаю закончить разговор. — Недавно мы разбили волков, теперь у меня есть время, чтобы вплотную заняться этой загадкой. Надеюсь, худшие мои опасения не сбудутся.

— Позвольте пригласить вас отужинать, владыка! Люди будут счастливы узнать, что древний друг клана снова с нами!

Честно сказать — не хотелось. Я помню величие Огневых в период расцвета, и то, что видел вокруг, по сравнению с прошлым выглядело убого. Нет, безусловно, беглецы сотворили чудо, им есть, чем гордиться. Жалкая кучка людей, без единого высшего или хотя бы мага старшего круга, без денег, почти без поддержки, сумела выжить и укрепиться в чужой стране. У них есть земля, появилась репутация, уважение окружающих, постоянный доход. Даже без доступа к скопленным поколениями предков знаниям они считаются кланом не из последних. Они добились многого, но мне больно на них смотреть.

Потому что я помню, какими они были.

Тем не менее, отказываться от предложения разделить пищу нельзя. Иначе решат, что я всё ещё сердит на них, накрутят себя, начнут искать несуществующий подвох. Проще посидеть пару часов за общим столом, после чего незаметно удалиться. В конце концов, мне не привыкать гнуть себя, заставляя делать то, что надо, а не то, что нравится.

Правитель, а в более широком смысле — любое облаченное властью лицо, много чего может. Говорят, при абсолютизме вообще рамок нет, верховная власть вовсе ограничений не имеет. Чушь, конечно же. Должен сказать, что намного больше правитель не может, причем зачастую беспомощен он в бытовом плане, там, где у его подчинённых или подданных (разница принципиальна) проблем не возникает.

Нельзя, например, просто взять и свалить в мир людей, надо сначала с накопившимися делами разобраться, указания раздать, отдельным талантливым личностям профилактическую вздрючку устроить. Причем постоянно кто-то приходит со своими несомненно важными вопросами и не даёт сосредоточиться на работе.

— Старший, скажи Наташке, пусть мне пропуск выпишет!

— С какой стати? Ручеек, ты что, к людям собралась?

— У меня же там братья живут, — понизила голос и состроилаособенную мордочку секретарша. — Только я их не видела ни разу. Хочу познакомиться!

— Сначала пускай батя тебе разрешение даст. Может, его там с топорами ждут.

— Не ждут, он рассказывал!