— Я не продержусь даже завтрак, не говоря уже о пяти днях, — ответил тот.

— Печально, — констатировал мужчина тихо и добавил: — Ну, тогда прощайте.

— Что это было? Он нас даже до города не довез, — спросила Стася, когда они там же, на парковке аэропорта Мурманска смотрели в след уезжающему автобусу.

— А был ли он? — философски заметил Тихомир Федорович, чем выразил, надо сказать, общее ощущение от встречи. — По мне так его не существовало.

Взяв такси, они первым делом направились по адресу, где проживал рекомендованный программой повар.

— Здравствуйте, могли бы мы увидеть Бобу Иванова? — неуверенно сказала Зина парню с длинными дредами, который очень быстро открыл дверь.

— У ваших ног, — шутливо поклонился молодой человек. — А вы, наверное, Зинаида Михайловна, которая мне вчера звонила. Я представлял вас несколько по-другому. Проходите. Вся свита с вами или эти люди увязались случайно? — уточнил он, когда за Зиной потянулась целая вереница гостей.

— Да, они все со мной, — подтвердила Зина, проходя в маленькую хрущевку.

В квартире не было ничего особенного: старый диван, старый шкаф, небольшой телевизор, вот только картины, что висели на стенах, сразу приковывали взгляд. На полотнах разного размера был изображен один и тот же внеземной город. О том, что он один и тот же, только с разных ракурсов, говорили замысловатые здания и растения, что повторялись на изображениях. Все четверо, как будто попав на выставку, стали рассматривать их, расхаживая по комнате.

— Если вы меня представляли по-другому, то как же сразу поняли, что это я? — спросила Зина, увлеченная картинами.

— Так ко мне никто не ходит, — очень просто ответил повар.

— Почему? — поинтересовалась Зина.

— А я некоммуникабельный, — констатировал хозяин со вздохом, как будто признавался в страшном недуге, и добавил: — Очень. Угощайтесь, — он протянул Зине тарелку с печеньем.

— Ну, с такими способностями, — вставил Эндрю, уплетая третью печеньку, — ваша некоммуникабельность настораживает. К вам друзья в очередь за ними должны стоять, — и, не отрываясь от компьютера, где он уже настраивал программу, чтоб протестировать Бобу, потряс печеньем в воздухе.

— Скажите, кто автор данных полотен? — спросил Тихомир Федорович.

— Это рисовал я, — ответил ему Боба.

— Рисовал? — удивилась Стася. — Художники обычно говорят «писал».

— Я не художник, так, балуюсь. Я даже не учился никогда этому.

Зина не могла понять, что в этих картинах ее так притягивало, но оторваться от них действительно было невозможно. То ли необычная архитектура города, то ли то, что на картинах можно было разглядеть разные уголки неизведанного пространства и поверить, что данный город реален. У одной картины, на которой было изображено огромное здание в виде дракона, она и вовсе остановилась, как завороженная. Башня здания была в виде вытянутой вверх головы, а толстые ноги служили колонами на входе. Это здание возвышалась над всеми строениями странного города, и было заметно с разных ракурсов почти на всех картинах, но лишь на этой изображено своей фронтальной частью в полной красе и не отпускало, притягивая взгляд.