Все, включая Эндрю, к которому это не относилось, дружно кивнули, соглашаясь с Зининым призывом, но ощущение в груди не проходило. Хотя с чего она решила, что это плохое предчувствие, может быть, наоборот. Ведь Боба ей уже нравился.

В следующий раз он ее насторожил сегодня, когда они распределялись по машинам.

— Зинаида Михайловна, — подскочил к ней Боба перед посадкой, — а можно я поеду с учеными? Я знаете какой, все подмечаю, я, может, сразу что-то пойму, потому как я всю жизнь на природе, можно сказать, родился там, а матушка-хранительница этому быстро учит.

Доводы были путанными и не убедительными, а рвение чересчур сильным, и это напрягло Зину.

— Боба, ты помнишь, о чем мы говорили с тобой вчера? — спросила она медленно, стараясь понять, что это — желание помочь группе или что-то личное, ведь то, как он быстро и радостно согласился быть дилетантом, тоже настораживало. Обычно люди сомневались, и им надо было приводить разные доводы и убеждать чем-то весомым для каждого. — Ты должен называть меня просто как подругу Зина, а слушаться как кого?

— Слушаться как шефа, — договорил грустно Боба, и было видно, что он сразу загрустил.

— Поэтому ты сейчас идешь в джип со Стасей и Тихомиром Федоровичем, всю дорогу слушаешь вон ту длинноногую красавицу по имени Мила. По возможности стараешься ее разговорить и заметить в ней второе дно, если оно существует. Это новый, не изученный нами заранее объект. Его не должно было быть здесь, а потому что?

— А потому является особо подозрительным, — не сопротивлялся такому разговору Боба и в ответ все вздыхал, как обиженный мальчик. — Но что в ней может быть подозрительного? — все же попытался он возмутится. — У нее на лице все написано: салон красоты, ресторан, Мальдивы — три мечты, и за их границы мысль не выходила еще ни разу.

— Вот тут ты не прав. — Зина, не сдержавшись, улыбнулась ему. Не смотря на всю настороженность к данному персонажу, Боба все же ей нравился. Или даже не так. Он почему-то непроизвольно вызывал в ней симпатию. — Ты вот читаешь детективы? Там обязательно убийца тот, на кого и не подумаешь. На вид самый безобидный садовник и есть кровавый убийца.

Боба обернулся, взглянул на Милу, стоящую у внедорожника, словно примеряя к ней роль садовника-душегуба, и выдохнул:

— Но это не тот случай.

— Самый кровавый, — повторила Зина и невольно засмеялась.

Сейчас, воспроизведя в памяти их разговор, Зина поняла, что все-таки не это настораживало в Бобе Зину. Не его рвение, ни его быстрое согласие. Была у человека тайна, мечта, и он ей жил. Это можно было понять сразу, если хоть немного увлекаться психологией, а Зинаида уже давно поняла, что дед ей с детства ее преподавал в игровой форме, видимо, для того, чтоб она лучше понимала людей. И вот эта мечта вела его вперед, и в этом не было ничего дурного, мечта и цель — это прекрасно, если бы не один нюанс — если осуществление его мечты будет диссонировать с целью миссии, он очень быстро их предаст. У Бобы такой мечтой, скорее всего, была снившаяся ему Гиперборея.