— Гиперборея существует, — вдруг произнес голос из темноты, и все трое дружно вздрогнули. — Не пугайтесь, это я, Боба.

— Ты что здесь делаешь? — спросила его Зина возмущенно, и получилось очень по-начальственному.

— Я за Анной следил, — просто ответил он. — Старый саам не врал, все верно. Двери в Гиперборею запечатаны двумя ключами, снаружи, со стороны нашего мира, и изнутри. Раз в год, на новый год, а в Гиперборее год начинается в мае, оба ключа должны быть помечены, чтоб двери между мирами работали, иначе они заблокируются. Тогда они к нам попасть не смогут, а ведь многое в нашем мире принесено из их мира. Все сразу нам показывать нельзя, мы не оценим и не поймем, но понемногу они все же улучшают нашу жизнь. Они наши ангелы-хранители, без гиперборейцев человечество уже давно бы погибло.

— Мне саам сказал, что я прямо здесь встречу его преемника, что он просто не успел дойти, — проговорила удивленно Анна. — Он будет знать все о Гиперборее и поможет мне.

— Я знаю, как пометить ключ, — улыбнулся Боба.

Они оставили Анне телефон с фонариком, а сами отправились направо, направо, направо. Когда Зине показалось, что они заблудились, вдруг появилась площадка с дневным светом. Наверху в сводах камни образовывали почти ровную окружность. В нее можно было разглядеть и небо, и солнце. По центру освещенной пещеры стоял Евгений.

— Эй, друг, — крикнул Владимир, — ты чего женщину ударил?

Не останавливаясь, он быстрым шагом подошел к нему и в одну секунду скрутил тому руки за спиной. Не подобающе моменту, Зинка стояла и почти любовалась еще недавно мерзким, а теперь таким родным для нее управляющим.

— Э, вы чего? — пытался сопротивляться Евгений Карлов. — Она наговорила на меня. Просто упала в темном коридоре, и все, а я пошел выход искать.

— С ее ключом пошел? — спросил Боба, поднимая с земли выпавший из его рук камень.

Когда Владимир скрылся в проходе, насильно волоча за собой упирающегося Евгения, Зина замешкалась и обернулась.

— Знаешь какое время гиперборейцы считают самым лучшим? — спросил ее Боба, продолжая стоять в центре круглой пещеры, точно под отверстием между скал, откуда лился солнечный свет.

— Утро, — предположила Зина.

— Правильно, — похвалил ее Боба, даже не удивившись, что она угадала. — Рассвет, если быть точным. Та точка, с которой все начинается, когда впереди еще целый день, и можно сделать много хорошего. Точка начала.

— Как и в жизни, — сказала Зина, — детство — самое лучшее время. Когда кажется, что мир любит тебя, и ты обязательно чего-то достигнешь, сделаешь что-то хорошее, сможешь, ведь ты особенный.