— Вы очень славный и добрый, — рассмеялась наша гостья, уже, считай, бывшая. — Но мои вещи? Надо же их собрать?

— Не надо, — заверил ее Цербер. — К чему? Да налегке и проще, не так ли?

— Пожалуй, что да. Намного проще.

— Вот и славно. — Аристарх Лаврентьевич глянул на нас. — Вы, двое, соберите имущество гостьи, упакуйте в чемодан и отдайте вот этому парню, он отнесет его в камеру хранения.

— Будет сделано! — мигом отчеканил я.

— Мне нечего тебе дать. — Елена положила руку на плечо Инны. — Не деньги же совать? Единственное, что есть, — вот. Оно такое же, как было у меня там. Ну, в жизни. Теперь уже, похоже, прошлой.

Речь шла о круглом зеркальце с крышечкой, на которой сплетались в один узел зеленые и красные узоры.

— А… — Инна устремила взор на Цербера, не зная, можно ли принимать такой подарок. Тут ведь как — вроде пустяк, а потом раз — и минус на доске.

— Допустимо, — важно кивнул тот. — Когда от души — можно.

— Спасибо, — сжала зеркальце в руке моя напарница. — Легкой дороги!

— Теперь точно легкой, — откликнулась эхом Елена и двинулась в сторону выхода из номера, по дороге коснувшись моего плеча. — Прощайте!

— Ушли, — сообщил нам Ромка через минуту. — Всё. Ну, блин, вы дали гари!

— В смысле? — Открыв подарок, Инна поправила волосы.

— Для начала — вы первые, кто гостя на выписку отправил, — загнул палец белл-бой. — Во-вторых, там, внизу, это крепко всех удивило. Никто же ничего подобного не ждал, а тут — нате вам, примите и распишитесь. Гедрик, ну, попугай, вдруг как заорет: «Семьдесят шесть», а Фифочка ему поддакивает: «Пор-р-ра, пор-р-ра». Цербер как раз с Дарьей о чем-то спорил, они разом замолчали, а потом он так неуверенно у птиц спрашивает: «Точно?» Те словами отвечать не стали, но Гедрик дал ему понять, что не любит, когда ему не верят. Вонюче так проаргументировал, всю клетку забрызгал. Он вообще большая вредина.

— Вот говорил же тебе, что это не просто тупые говорящие птицы, — сообщил я, обращаясь к Инне.

— Иногда мне кажется, что не совсем-то они и птицы, — заметил Рома. — Больно много знают. Ну, неважно. Аристарх подхватился, меня кликнул, и мы сюда погнали. Он прямо сильно спешил, чуть ли не бежал.

Любопытно. Чего это наш всевластный дедуля так переполошился? Куда боялся опоздать? Или мы могли что-то не то сделать? А может, не сделать? Может, сказать?

Опять много вопросов и нет ответов. Одно хорошо — пока. Мы первые, но не последние, будут другие гости из числа тех, кто покинет отель навсегда, а значит, появится какая-никакая статистика. Ясно, что делиться подробностями будут не все и всегда, но что-то все равно станет в разговорах всплывать. Опять же — это дело взаимообразное, потому особого секрета из того, как именно наша первая гостья покинула отель, мы делать не станем. Всё — нет, не расскажем. Наверняка есть некое негласное положение о приватности, нарушение которого вызовет недовольство управляющего, но какие-то нюансы нынче же за обедом превратятся в общее достояние с тем, чтобы после остальные поступали так же. Пусть это станет первой местной традицией.