По очереди подсадил Хомяка с Фруней на удобный выступ и полез сам. Рапторы, поскальзываясь и через раз скатываясь обратно, начали скакать по камням.

— Алекс, как думаете, через сколько часов мы будем на точке? Утром? — спросил по рации Сюин-старшая. — И, кстати, где мы? Почему мы лезем наверх? Все в порядке? Вы же не покидаете Разлом?

— В порядке, в порядке, — бодро ответил я, поймав удобный темп карабканья по этим переломанным косогорам. — Думаю, минут через пятнадцать будем на месте. Не отключайтесь.

— Но как? — удивилась Сюин.

— Ну знаете, просто мы в РИПе не любим откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

— Ага, — фыркнула доктор. — Насколько я знаю от профессора Симонова, вы там больше запрягать любите. Хотя согласна, едете потом быстро.

— Типа того, — я улыбнулся, хоть мою улыбку никто и не увидел. — Почти приехали!

Я протиснулся через две рухнувшие крест-накрест перемычки и выбрался на относительно ровный участок. Землетрясения, черви или какие-нибудь экскаваторы-механоиды — не знаю, кто из них здесь постарался, но на поверхности было в разы хуже, чем в провале.

Огромная пещера была сломана. Иначе я описать ее не мог.

При этом я видел только одну стену. Все остальное, включая потолок, терялось где-то вдалеке в мешанине из завалов, камней, выступов, снежной дымки и тумана. Еще и сверху что-то уже наросло — где просто бледное, а где и светящееся.

Та часть пространства, которая более-менее проглядывалась, была полностью завалена камнями. Тут уже не просто карточный домик криво сложился, тут сверху еще и три панельных девятиэтажки утрамбовали. Я видел несколько просветов размером с отдельные огромные пещеры. А в ближайшей даже блестела вязкая субстанция, похожая на жидкость.

Источник сигнала, а вместе с ним и монолит, я нашел не сразу. Искорка дала картинку, где торчала, окруженная высокими камнями, треснувшая половина. Монолит будто молнией раскололо на две части, и после этого четвертинка уже куда-то потерялась. Вокруг виднелось несколько совсем маленьких сателлитов. Формой они больше походили на оплывшие мятые конусы. Я примерно такие же башенки в глубоком детстве на море строил из песка.

— Ну, по крайней мере, мы узнаем, что у них внутри, — сказала бабушка Сюин, когда я поделился с ней изображением.

— Так, а вы не разобрались с причиной сигнала? Этот точно не мог отчитаться о готовности, — спросил я, пробираясь к заваленному участку.

— Пока нет, — вздохнула Сюин-старшая. — Я не уверена, сохранились ли данные. Посмотрю, что у нас было по сейсмической активности в этом районе в тот период. Может, монолит сигнал бедствия подавал?