— Про-верка стату-са, — раздался тихий голос из динамиков, и после небольшой паузы последовал поток однотипных сообщений: — Энергетическая система не испра-вна, водоснаб-жение не испра-вно, вентиляция не испра-вна, герметизация нару-шена…

— Стой, давай начнем с другой стороны. Что исправно?

— Запасной ге-не-ра-тор функцио-нирует, но за-пас энергии мини-мал…е-ен.

То, что он минимален, было понятно даже по голосу домовенка: последние слова прозвучали словно зажеванная пленка.

— Отключись пока, побереги себя, а я подежурю.

Я остановился в центре гостиной и, вздыхая, начал осматривать фронт работ. Уборочка предстоит прямо генеральная.

Начал с кладовых. Переворошил там все полки в поисках хоть каких-то подручных средств. Вся химия промерзла, яркие пластиковые бутылки либо полопались, либо превратились в бесполезные кирпичи. На круглый робот-пылесос либо монстры присели, либо с полок что-то упало. Теперь он больше напоминал лепешку. А ручной инвентарь — метла и швабра — хоть и пережил годы запустения, но практически рассыпался в руках у Ориджа. Но зато нашлось несколько синих пластиковых мешков (чуть ли не не с логотипом Икеи), которым, наверное, еще лет пятьсот потребуется, чтобы разложиться.

— Хоть броню из них делай, — пробормотал я себе под нос и задумался.

А потом действительно отобрал целые, чтобы использовать по прямому назначению, а из рваных соорудил бахилы для Ориджа.

— И это тебе тоже не понять, дитя чужой цивилизации, — отмахнулся я от скрипучего «вопроса» Уголька и отправил его на разведку вокруг базы. — Приступим!

Решил начать сверху, а потом продвигаться вниз, поэтому пошел в лабораторию. Вчера я всего лишь убедился, что местный босс перестал подавать признаки «жизни», и больше не задерживался. Так что теперь надо пожинать плоды. Как бы странно или двусмысленно это ни звучало.

На ступенях лежал серый налет, словно из вчерашнего дыма что-то выпало в осадок. Воняло жутко. Впрочем, как и на всей станции. Несмотря на температуру Мерзлоты, монстры умудрились растаять и протухнуть. Кристаллическая структура словно намокла, и вокруг «костей» образовались небольшие лужи. Причем в тех местах, где подобное разложение шло быстрее, начинал меняться запах. Хлорка уходила на второй план, а на первый — кислая гниль органики.

Я зашел в комнату и поморщился.

Ледяной кокон развалился еще вчера, засыпав все грязной крошкой. Но труп изменился: если бы не руки-ветки, разломанные в разные стороны, то и человек бы уже не угадывался. Какая-то желеобразная медуза, выброшенная на солнечный берег. Еще и вся в болезненного вида зеленых пятнах, которые появились послемоего укола.