* * *

Для того, чтобы добраться до загадочной Pro Power Arms, мне следовало съехать с тракта. Когда навигатор начал мигать, я вывернул руль вправо и аккуратно скатился на бугристую поверхность.

Вся романтика высокой скорости тут же улетучилась как не было. Под колесами «Таежника» скрипели камни, как на плохо уложенной булыжной мостовой, половина плит которой торчит вертикально из своих лунок, а иногда и вовсе отсутствует.

Теперь я, кажется, начал понимать, почему Эдем назвали Эдемом. Все, что находилось за его пределами, больше напоминало непролазные кущи. Дороги так точно. И на автопилот не переключишься, так как нужно постоянно объезжать препятствия, и удовольствие от поездки ниже среднего — я не сидел, а постоянно подпрыгивал в кресле.

Вскоре заметил вдалеке большие ледяные обелиски, стоящие отдельно друг от друга. Чем-то они были похожи на оплавившиеся свечи, только роль воска тут играли лед и снег. Лед будто все время подтаивал, при этом сразу же намерзая обратно. Искорка сфотографировала пейзаж, и я убедился, что ими была утыкана добрая половина сектора.

А потом между голубовато-белым снегом стали попадаться темно-желтые пятна, как топленое масло. Такие же обнаружились и на ближайшем ко мне естественном обелиске, подножие которого представляло из себя «наплавленные» одно на другое ледяные кольца.

Я бегло просмотрел справку по сектору. Собственно, как и говорил Роберт, место славилось многочисленными месторождениями рудония, который после определенной обработки приобретал отдаленные свойства привычной человечеству нитроцеллюлозы. Из этой синтетики и создавали местный «порох», работающий в условиях Мерзлоты. Использовали его не только для оружия, но и в производстве теплогенераторов. Как раз таким «порошком» я метаморфа сжег на «Тридцать седьмой», если вспомнить.

Добывать необработанный рудоний было легко — он кристаллизовался прямо на поверхности, создавая практически самые настоящие поля (ну или лужи, если можно так выразиться). Но добыча его не особо выгодна, а порой и опасна — сборщикам постоянно приходится перебираться с места на места, отбиваясь от монстров.

По мере того, как я продвигался вперед, желтые обелиски на моем пути стали попадаться все чаще. У некоторых из них валялись обледенелые и расколотые на части горные породы, залитые все тем же «топленым маслом».

Солнце зависло в зените над небольшими холмами, освещая странную, неоднородную поверхность нового сектора. Дорога начала сужаться, и вскоре я оказался в своеобразной «галерее» из обелисков.

Тут Искорка предупредила меня о наличии неподалеку органики, хотя я уже и сам увидел гиенообразное существо, которое ловко выскочило на стоящий справа от меня обелиск.