— Рад тебя видеть, — сказал он приветливо. После короткой паузы добавил: — И рад, что ты не бросил работу над собой.

Я чуть усмехнулся. Изумление никуда не делось. Просто отошло на второй план.

— Я тоже рад встрече… — отвечаю ему. — Только не понял, откуда ты здесь взялся?

— Это неважно, — так же спокойно сказал он. — Ты же не об этом хотел спросить.

Я помолчал. Да, не об этом. А о чем? О чем, черт возьми, я хотел его спросить, сотни раз представляя себе эту встречу?

— Не об этом, — Эхом своим мыслям соглашаюсь с ним. И, сделав короткий вдох, говорю прямо — Я потерял себя.

— В пути? — уточнил Сергей.

— В пути, — киваю в ответ. — И не только.

Я посмотрел на море, вспоминая свой путь после нашего расставания.

— Я шел в одну сторону… потом в другую… потом просто шел, потому что уже не мог остановиться. Все, к чему я приходил — рассыпалось. Все, за что держался — либо уходило, либо… — я запнулся, — либо умирало.

Тишина. Я сжал пальцы на коленях.

— Те, кого я любил, — мертвы. И я не уверен, что я здесь вообще при чем… или наоборот — что это не я их туда привел.

Сергей посмотрел на меня. Спокойно. Без осуждения и какой либо оценки.

— Не взваливай на себя больше, чем тебе принадлежит, — тихо сказал он. — Не тащи чужой груз.

Я усмехнулся.

— Удобная позиция.

— Нет, — покачал он головой. — Тяжелая.

Я молчал.

— Прежде всего уясни — каждый человек отвечает за свой выбор сам, — продолжил он. — Те, кто был рядом с тобой, делали свой выбор сами. Ты мог тому быть причиной. Мог быть толчком. Но выбор — был именно их. Здесь и сейчас, каждый выбирает сам, и не важно, что его к этому привело.

Он немного повернул голову в сторону моря.

— Уважай этот выбор. Даже если он тебе не нравится.

Я опустил взгляд в песок.

— Значит, в жизни каждый сам за себя?

— И да, и нет, — спокойно ответил Сергей. — Мы рождаемся и умираем сами — это только наше, но мы не живем в одиночку. Наши пути постоянно пересекаются и вновь расходятся с путями других людей. Но по своему пути, каждый из нас идет самостоятельно.

Он помолчал и добавил:

— Ты ведь грустишь не о том, что люди ушли. Ты грустишь о том, что не можешь продолжить быть с ними. Это грусть не по ушедшим, а осознание навсегда утраченных возможностей вашего взаимодействия.

Я прикусил губу. Попал. Немного помолчал, потом поднял взгляд.

— А месть? — спрашиваю его. Жестче, чем хотел. — Месть тем, кто способствовал тому, что близких мне людей больше нет?

Сергей не сразу ответил. Он взял пригоршню песка, дал ему просыпаться сквозь пальцы.

— Месть — это тоже связь с другими людьми, — ответил он. — Она часто даже крепче, чем дружба или любовь.