Тогда я добавил еще тише:
— Ты мне когда-то обещал, сделать из моих корявых ударов технически правильные.
Пауза.
Игорь смотрел уже не мигая. Он вообще очень хорошо держал лицо. Но в глазах пошел такой быстрый, глубокий внутренний пересчет, что я понял — узнал. Не по лицу. Не по голосу. По памяти, которая нас связывает. Так узнают только своих.
— Юра?.. — почти беззвучно сказал он.
Я чуть кивнул.
Он еще секунду стоял, будто проверяя сам себя. Потом быстро оглянулся через плечо во двор, распахнул калитку шире и сказал уже совсем другим тоном — коротким, собранным:
— Заходи. Быстро.
Я вошел. Он тут же прикрыл калитку и не повел меня в дом сразу. Сначала остановился под навесом, внимательно посмотрел на улицу сквозь щель в заборе, потом перевел взгляд на меня.
Теперь, когда первый шок прошел, его уже трясло изнутри. Не снаружи — снаружи он был невозмутим. Но я слишком хорошо его знал, чтобы не увидеть этого.
— Это правда ты? — спросил он глухо.
— Я.
Он еще раз окинул меня взглядом с головы до ног.
— Твою мать… — выдохнул он. — Да как же…
И замолчал, потому что вопросов было слишком много, а времени на них, похоже, не было.
Я поставил сумку к ноге.
— Игорь, сейчас главное не палиться. Поговорим внутри. Спокойно. У тебя дома кто-нибудь есть?
Он сразу собрался. Как раньше, когда надо было не эмоции гонять, а работать.
— Понял, — коротко сказал он. — Пошли. Дома только бабуля, она старенькая почти ничего не слышит. Родители уехали к родственникам на неделю.
И только когда мы уже двинулись к веранде, он тихо, почти не веря самому себе, добавил:
— А я ведь ждал, что ты когда-нибудь появишься…
Глава 12
Во дворе было чисто, прибрано. Под стеной сарая аккуратно сложены дрова, у крыльца пустые ведра и лопата. Под большим сваренным из железных труб навесом, стояла белая шестерка и висела старая потрепанная боксерская груша, обмотанная скотчем. Все как четыре года назад. Жизнь здесь и сейчас шла так, как будто ничего не произошло за эти годы.
Игорь быстро огляделся и, не повышая голоса, сказал:
— Пойдем в летнюю кухню. В доме бабушка, она плохо слышит, но лучше поговорить там.
Я кивнул. Мы прошли мимо крыльца и свернули за угол, к летней кухне. Небольшое кирпичное строение с двускатной крышей, покрытой старым шифером, свежеокрашенной масляной краской самодельной дверью и маленьким окном. Игорь открыл дверь, пропуская меня вперед и зашел следом, закрывая за собой дверь.
Внутри было тесновато, но чисто. Старый резной буфет, деревянный стол, накрытый потертой клеенкой, несколько деревянных табуреток, газовая плитка на две конфорки и стоящий рядом газовый баллон, а поверх всего этого — запах сухого дерева и пыли. Игорь задернул занавеску на окне, закрывая обзор со двора, зажег свет и только после этого повернулся ко мне.