* * *

В редакции журнала «Огонек», расположенной на улице Правды 24, уже почти никого не осталось. Рабочий день формально закончился больше часа назад, но в нескольких кабинетах еще горел свет, стучали печатные машинки и слышались приглушенные голоса. В стране сейчас происходило столько всего нового и необычного, что журналисты, особенно в крупных изданиях, работали практически без остановки. Перестройка набирала обороты, газеты и журналы начали позволять себе то, за что еще несколько лет назад можно было не только вылететь с работы, но и получить куда более серьезные неприятности.

Вика сидела за столом, поджав под себя одну ногу, и быстро правила карандашом распечатанный черновой текст своей новой статьи. Рядом с на столе лежали раскрытые блокноты, несколько листов со статистикой и несколько фотографий, сделанных возле одного из московских спецраспределителей и внутри него.

Дверь кабинета приоткрылась.

— Виктория Сергеевна, к вам можно? — осторожно заглянул пожилой редактор отдела международной и общественной проблематики Семен Аркадьевич.

— Конечно, Семен Аркадьевич.

Он вошел внутрь, прикрыв дверь, и сразу заметил разложенные на столе фотографии.

На одной из них была очередь возле обычного гастронома. На другой — витрина закрытого распределителя с аккуратно выставленными банками икры, импортными коробками, финской колбасой и французским коньяком.

Редактор тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.

— Вы, все-таки, решили дописать этот материал.

— А почему нет? — Вика подняла на него глаза. — Разве это неправда?

— Правда, — спокойно согласился редактор. — Но правда ведь бывает разная.

— Это как? — Вика недоуменно уставилась на редактора.

— Одна правда помогает стране стать лучше, а другая, начинает ее раскачивать и лить воду на мельницу ее врагов.

Вика раздраженно отложила карандаш.

— Семен Аркадьевич, но ведь именно из-за таких вещей люди сейчас и злятся. Теперь уже глаза не замазать и люди все видят. Одни должны стоять по три часа в очереди за маслом и колбасой, а другие получают все через спецраспределители и это все совсем другого качества. Почему для партийной и руководящей номенклатуры существуют отдельные магазины, отдельные санатории, отдельные больницы? Мы постоянно говорим о равенстве, о одинаковых возможностях для всех граждан нашей великой страны, а на деле, она разделена на тонкую номенклатурную прослойку и всех остальных, вынужденных доставать элементарно необходимые вещи.

— Но и вы, Виктория Сергеевна, происходите из семьи высокопоставленных военных, закончили МГИМО, куда редко попадают дети обычных советских граждан. Вы с рождения пользуетесь всеми теми благами, за которые в своей статье пытаетесь бичевать ту самую номенклатурную прослойку, к которой сами и принадлежите. — С усталой улыбкой спросил ее Семен Аркадьевич.