Человек у стены посмотрел на меня так, будто сравнивал вживую с тем словесным портретом, который ему уже успели нарисовать. Я остановился в двух шагах, не ближе и не дальше, поставил сумку к ноге и спокойно выдержал его взгляд.

Он чуть заметно кивнул сам себе.

— Ну, здравствуй, курортник, — сказал он негромко.

По тому, как это было сказано, я сразу понял: вот и пришло время разговаривать по-настоящему. Голос у него был спокойный. Такой, каким люди обычно говорят, когда давно привыкли, что их слушают без лишних повторов.

Киваю ему.

— И вам наше здрасте.

Он смотрел на меня еще несколько секунд, не торопясь начинать. Не выдерживал взглядом, не ломал, а именно примерял к тому, что уже успел услышать. Сравнивал живого человека с чужими словами. Я это знал хорошо. Сам когда-то так же смотрел на людей, которых мне сначала описывали, а потом подводили вживую.

— Звать меня Аркадий, — сказал он наконец. — Я здесь за порядком присматриваю. Чтобы люди торговали, покупали, не терялись, не резались и не путали свое с чужим.

— Понимаю, — сказал я и тоже представился — Меня Юра зовут.

— Это хорошо, что понимаешь. — чуть повел он бровью. — Значит, разговор у нас пойдет проще.

Он отлепился от стены, подошел к старому столу, оперся ладонью о доску и снова посмотрел на меня.

— Ты вот что мне скажи, Юра… Или как тебя там на самом деле… Кто ты такой и с какой целью здесь оказался?

Вопрос был задан вроде бы спокойно, но с нажимом. Не как любопытство. Как первая проверка: начну юлить, хамить, строить тайну или отвечу по-взрослому.

— Здесь я по своим делам, — отвечаю так же спокойно. — Ни в чей огород не лезу, ни у кого хлеб не отнимаю. Нахожусь на отдыхе и занимаюсь личными делами.

Один из молодых, тот самый, с короткой стрижкой и натянутыми плечами, чуть скривил рот. Видимо, такой ответ ему уже показался лишне смелым. Аркадий это заметил, но никак не отреагировал.

— Личные дела, — повторил он. — Красиво звучит. Только у нас, понимаешь, какие вещи… На рынке, особенно на таком, как этот, личные дела быстро перестают быть совсем уж личными. Потому, что, если человек появляется с валютой, не выглядит фраером, просит сделать серьезную бумагу и ведет разговор так, будто давно знает цену словам, — он автоматически становится интересен, и не только мне.

Пожимаю плечами.

— Понимаю.

— Вот и хорошо, что понимаешь. — Он слегка качнул головой. — Тогда пойдем дальше. С кем работаешь?

— Сейчас — ни с кем.

— А раньше?

— Людей знал и знаю разных.

— Каких именно?

— Разных, — повторил я. — Но знакомствами не торгую и громкими именами не прикрываюсь. Предпочитаю отвечать лично за себя.