У меня все внутри холодеет. Он что, совсем головой поехал что ли? Как это поправить? Оно же сейчас рванет! Но ноги уже сами выталкивают меня из окопчика, и я стремглав несусь к заряду. Время как будто останавливается и кажется, что я делаю все ужасно медленно. Подбегаю, поправляю на заряде горящую трубку и снова опрометью несусь назад. Быстрее! Прыгаю в окоп, сажусь, закрыв голову руками и открыв рот. Почти сразу раздается мощный взрыв, и меня сверху присыпает пыльной каменной крошкой. Бли-и-н! Что это было?

— А ты не ходи в следующий раз как барышня по Невскому, — раздается сверху насмешливый голос Пилипчука.

Вот же ж гад!

* * *

После тяжелого дня сидим у себя в палатке. Мы только что поужинали, слопав по банке говяжьей тушенки с перловой кашей. Живот полный как барабан и сладкая истома, как результат сытости и усталости туманит голову. Вяло перебрасываемся фразами, вспоминая самые яркие события прошедшего дня. У нас в гостях командир второй роты, мой тезка старший лейтенант Юра Козлов. Он, оказывается, хорошо знает Эдика, то есть Горца. Пересекались пару лет назад в служебной командировке. Наша маскировка внутри группы уже давно полетела к черту. Мы все уже знаем, как и кого зовут, где кто родился и еще тысячи мелочей, которые быстро узнаются, если ты многие месяцы проводишь с людьми бок о бок, проходя вместе то, что иным людям и за всю жизнь не пройти.

— Ой, Юрка, видел бы ты свои выпученные глаза, когда сегодня несся поправлять взрыватель. Мы сидели в окопе метрах в пятидесяти и то казалось, что они у тебя просто вывалятся из орбит. — Беззлобно подтрунивает надомной Бес.

— Я когда услышал, что нужно вернуться, то по началу ушам не поверил, — улыбаюсь, вспоминая впечатления сегодняшнего утра. — Потом понимаю, что это не шутка и реально надо бежать, ну и рванул как Усейн Болт на стометровку.

— А кто это такой? — Удивленно спрашивает Шерхан.

— Да один известный спринтер, спец по коротким дистанциям. — Отмахиваюсь я, ругая себя за прокол. Великий ямайский спринтер Усейн Болт, единственный спринтер выигравший стометровку и двухсотметровку на трех олимпиадах подряд, еще не родился, а до его рекордов так вообще еще больше двадцати лет.

— Не слышал, — пожимает плечами Шерхан, и уточняет — А откуда он, и что выигрывал? Я легкой атлетикой занимался в юности и мне близка эта тема.

— По моему он с Ямайки, но это не точно, — отвечаю товарищу, делано зевая и отворачиваясь в сторону. — А что выигрывал, точно не помню, Я где-то имя услышал вот и врезалось в память.

— Ваш Быков конечно зверь, — спасает меня Эдик, обращаясь к Козлову и переводя разговор. — Я еще никогда так не пахал как здесь. И злой он какой-то, ну прямо тиран. Я разное повидал, но здесь с жесткостью прямо перебор.