— Постой, постой, — замотал головой Карабанов. — Ты вываливаешь на меня так много всего, и это кажется какой-то, чушью или бредом сумасшедшего. Почему ты говоришь, что в девяносто шестом году шла война в Чечено-Ингушской АССР? На Союз кто-то напал? Душманы? Как меня убили?
Сыплет вопросами как пулемет, и на каждый из них не так просто ответить, не прибегая к мистике. Блин, вот как человеку, причем, довольно не глупому, который когда-то сам меня учил мыслить логически, рассказать о будущих перестройке и развале СССР. Как рассказать ему о первой чеченской и о его собственной в ней гибели. А потом еще обо всем, что случилось в мире до взрыва в январе 2024 года, в котором я погиб, чтобы оказаться в 1983 году в теле школьника Юрки? Вот как? Тем более, что у меня на это почти нет времени. Сегодня вечером я уезжаю в Москву, и это не отложить. А мне нужно еще уделить внимание матери.
— Так Ваня, — наконец принимаю решение. — Давай отъедем с дороги в один маленький скверик около парка и там спокойно поговорим. Тут разговор долгий и очень не простой будет.
— Ну, давай отъедем. — Вздыхает ошарашенный вываленной на него информацией Иван. Такого поворота он точно не ожидал. — Давай, показывай куда ехать.
Глава 4
Мы с Иваном сидим на деревянной скамейке в небольшом сквере, густо усыпанном опавшей сухой желтой листвой. Мимо время от времени проходят гуляющие пенсионеры, или запоздавшие школьники.
— У меня все это просто в голове не укладывается, — пожаловался Иван к исходу второго часа нашей беседы.
— А мне, думаешь было, просто оказаться в теле пятнадцатилетнего пацана, и получить в первый же день в морду от местной шпаны. — Недовольно бурчу я. — Между прочим, там мне уже стукнуло пятьдесят четыре, и я был очень солидным и уважаемым человеком, с собственной сетью фитнес и бойцовских залов по всей Москве, квартирой в Москва-Сити и двухэтажной дачей с бассейном на Звенигородке.
— Ты считаешь, что мне это о чем-то говорит? — Усмехается Иван. — Я таких буржуйских словечек и не знаю.
— Поверь мне на слово, что по тем временам, это очень круто, — смеюсь в ответ. — Не олигарх, конечно, но на уровне богатея средней руки.
— Да верю, верю, — поднимает обе руки Иван — Только в голове не укладывается, что такое возможно. Я не о твоих залах, машинах, квартирах и дачах из той жизни. А о том, что Союза уже скоро не станет и о возможности умереть, а потом воскреснуть вновь. Как будто по башке доской шарахнули. Интересно, ты один такой, или вокруг еще есть такие же подселенцы?
— Не знаю, — пожимаю плечами.— Если такие и есть, то я их не встречал. Сам понимаешь, нам попаданцам себя афишировать не стоит. Иначе закроют навсегда где-нибудь в глухой тайге, и будешь на бетонные стены волком выть.