— Пацаны, 002-й на связи, отработайте высоту с «духами»! — Надрываясь охрипшим голосом, орет в микрофон майор. — У меня тут полно раненых. Иначе не уйдем.
— Нельзя! — Слышится в ответ — Не имеем права. Госграница.
— Пацаны, родные, помогите! Иначе нам всем тут каюк, — не сдаваясь давит майор.
— Не имеем права! — Слышится в ответ.
Рация летунов отключается и вертушки почти сразу же открывают ураганный огонь по высоте с укрепляющимися там «духами». Там сейчас просто ад.
— Пошли, пошли! Быстрее! Уходим! — Подгоняет нас майор буквально просветлев запачканным в пыли лицом с грязными потеками от струек пота.— Пока вертушки их кромсают, нужно уйти дальше в горы.
Мы все понимаем, что сейчас произошло. Все переговоры в эфире записываются. За невыполнение приказа о госгранице и открытие огня по территории Пакистана, летчикам может грозить трибунал. Командир летунов специально, под запись, дал нашему майору отказ в поддержке, а потом выключив рацию, открыл огонь. Спасибо вам, пацаны!
Глава 12
Чистое, без единого облачка, звездное небо над головой. Сваренная из стальных прутков решетка, отделяет меня от неба и звезд. Интересно, это я за решеткой, или небо и звезды? Вопрос, конечно, интересный. Это, с какой стороны посмотреть. Мне, сидящему в яме, кажется что звезды, а им равнодушно пялящимся на меня сверху, наверное, кажется, что за решеткой сижу именно я.
Размер моего узилища — четыре шага в длину и три в ширину, высота около четырех метров. Застарелый запах мочи из угла. Хорошо, что свежий холодный воздух свободно проникает через широкие квадраты стальных прутьев. Несмотря на то, что сегодня уже четвертое апреля, ночи в горах, еще довольно прохладные, тем более, если ты находишься в яме выдолбленной в скальном грунте. Прислоняюсь спиной к холодному камню, закрываю глаза и медленно прокручиваю в памяти события последних двух недель.
* * *
Из крайнего рейда в район кишлака Карера, мы вернулись полностью выполнив поставленную командованием задачу. Укрепленный район был уничтожен, сооружения и захваченное у моджахедов вооружение — взорваны. Было задвухсочено до трехсот «духов». Наши потери составили двенадцать человек убитыми и чуть более трех десятков раненных. Среди «трехсотых», к сожалению, оказались и двое членов нашей команды Бес и Шерхан. Всех серьезно раненных, на следующий день после возвращения на базу, вывезли в Джелалабад. Мы с Эдиком успели попрощаться с нашими боевыми товарищами, пожелав им легкого пути и скорейшего выздоровления. Бес, с трудом приподнявшись с койки, на прощанье по-дружески ткнул меня кулаком в плечо.