Естественно, что ради нас четверых и наших немногочисленных пожитков, никто бы не стал гнать в Ташкент целый военно-транспортный самолет. Поэтому, мы летели в компании еще нескольких офицеров, для которых «Тузель» был промежуточным аэродромом по пути к месту следования в Кандагар. Ну и естественно, салон самолета был под завязку забит грузами военного назначения. Во время полета, который длился чуть более шести часов, я спокойно дремал на жестком металлическом откидном сидении. Это, конечно, не удобное кресло с откидывающейся спинкой в пассажирском лайнере, но ничего, плохо сидеть, по любому, лучше чем хорошо стоять. Вообще, именно в армии человек учится использовать любую свободную минуту для сна и отдыха. Ведь неизвестно, когда тебе удастся перекимарить в следующий раз.

В этом году, для меня, это уже вторая поездка в Ташкент. В первый раз в феврале я пытался спасти Талгата Нигматулина от смерти и покалечил его прямо в Ташкентском пассажирском аэропорту. Надеюсь, что сейчас Талгат жив, здоров и уже восстановился после травмы. По крайней мере, информации его гибели не было, значит, все-таки жив, а это дает надежду на практическую возможность осознанно менять события в этой реальности. Вот уж ирония судьбы, тогда, уезжая из Ташкента на поезде, никак не думал, что придется вернуться в эти края так скоро. Что меня здесь кто-то узнает, совершенно не опасаюсь. Тогда я неплохо замаскировался, да и кто может меня узнать здесь, на военном аэродроме в моем нынешнем виде и еще среди офицеров спецназа?

Мы, в обнимку со своими вещами, выгрузились из самолета, и переминаясь с ноги на ногу, стоим, крутя головами и знакомясь с окружающей обстановкой. Майор Иванов, как человек, хорошо знающий местность и здешние порядки, быстро осмотревшись, закинул свою огромную сумку с вещами на плечо и уверенно пошел в сторону стоявшей неподалеку зеленой «буханки». Остальная группа, быстренько подхватив вещи, и помахав на прощанье попутчикам — офицерам, которым предстоял дальнейший полет в Афган, пошагала вслед за ним. Рядом с «буханкой», у открытой двери водителя, стоял лейтенант в летней афганке — полевой форме, которой в настоящее время снабжались в основном военнослужащие служащие в ДРА и в южных военных округах СССР. Официально, эта форма будет утверждена МО только в 1988 году. Иванов, как с хорошим знакомым, обнялся с лейтенантом, что-то тихо спросил, а потом, закинув свои вещи в салон машины, повернулся к нам.

— Ну, чего встали? Грузитесь быстрее. Нам еще на базу пилить, а там, на месте устроиться нужно успеть. — Ворчливо сказал он.