– Ну, кажется, ты живой! – улыбнулся он. – Отпустило?
Глава одиннадцатая. Антидот
Я сидел у костра и пил горячий чай. Настоящий, охуенный чай. Я на станции. Совсем маленькой и охуенно чистой, словно тут убираются три раза в день. Стены выложены белым кафелем, пол и потолок тоже. Больше тут описывать особо и нечего. Один тоннель слева от меня, и одна дверь в противоположной стене. Напротив меня сидит бомж. Теперь я вижу, что он далеко не старик. Вряд ли он намного старше меня. Просто нихуя за собой не следит. Ему бы хоть бороду причесать, что ли… наверняка, там найдётся пара-тройка дохлых крыс.
– Тебя что, подруга бросила? – спросил я, не в силах больше сдерживать своё любопытство.
– С чего ты взял? – удивился он. – И к чему этот вопрос?
– Ну, ты весь такой печальный, драматичный даже. За собой не следишь, носишь обноски, не моешься, бородой вон, походу, жопу подтираешь. Смотрю на тебя и понимаю, что ты буквально всем своим видом кричишь: вернись ко мне, дорогая, ты же видишь, как я страдаю без тебя…
И тут этого пидора разорвало…
Кишки вперемешку с дерьмом брызнули во все стороны…
Да шучу я – со смеху его разорвало. Аж пополам вон скрючило. Причём так, сука, заразительно смеётся, что меня уже самого распирает.
Прошло несколько минут, хотя мне они показались вечностью. Наконец, он начал успокаиваться. Всё ебло в слезах, сидит, покрякивает, пытаясь взять себя в руки.
– Ты поплачь, поплачь – не держи в себе. Она тебя не сто̀ит, брат, найдём тебе другую, – поддержал я.
Походу зря – опять разорвало. А ведь это даже не смешно было – видимо, давно он тут в одиночестве сидит.
Прошло несколько минут. Наконец мужик успокоился, сел на жопу, вытер глаза и в предвкушении уставился на меня блестящими глазами: явно ждал новую шуточку. А вот хуй – заебало смотреть на его приступы истерического хохота, буду молчать с каменным еблом, пока не возьмёт себя в руки окончательно. Хотя, лучше пойду пока поссу.
Я поставил стакан на пол и встал.
Внезапно мужик резко вскочил на ноги и наставил на меня ствол.
– Ты что, мать твою, насмехаться надо мной решил? – поинтересовался он злобным голосом.
– Мать твою? – удивился я. – Какое нахуй «мать твою»? Кто, блять, вообще говорит «мать твою»?
– И чего не так с этим выражением? – удивился бородатый пидор, продолжая держать меня на мушке. – Все так говорят, мля.
И тут меня разорвало не хуже, чем его, минуту назад.
– Мля… – наконец выдавил я, задыхаясь от смеха. – Ты серьёзно? «Мать твою», «мля»? Ты по книжкам что ли ругаться учился?
– Ты, наверное, не заметил, но я на тебя ствол направил. И если ты хочешь продолжать меня унижать, то скажи мне для начала, какое яйцо тебе отстрелить.