Я развернулся, сделал несколько шагов в направлении люка, затем развернулся снова и со всей дури пнул капитана в спину. Этот уёбок с воплем полетел вниз. Потом я услышал удар и хруст. Я поссал на его труп с края крыши и пошёл спасть абсолютно счастливым – больше никаких ёбаных историй и тупорылых шуток пятисотлетней выдержки....

Как жалко, что я так не сделаю… Хоть он и заебал меня, но пока что мне нужен мой ебучий антидот. Как только я его получу – капитану пизда.

Дни тянулись очень медленно. Ебучий посёлок огородников заебал до поросячьего визга. Или до слёз. Или до волчьего воя. Короче, сильно заебал. Капитан не хотел уходить отсюда, пока я не выздоровею окончательно. Кажется, это просто предлог, чтобы подольше тут задержаться, потому что я уже давно здоров. Швы сняли, раны не кровоточат. Пока ещё болит бок и спина, но уже терпимо. Видимо, этот пидр нашёл себе тут бойфренда или что-то типа того, вот и не хочет уходить.

– Эй пидр, ты себе парня тут нашёл что ли? – спросил я у капитана. – Когда уже пойдём наконец, а то… эй, сука! Это мои сардельки! А ну, положи на место и пиздуй на хуй, пока жопу тебе не разорвал!

Блядские хитрожопые огородники… Пока я беззаботно болтал с капитаном, потеряв бдительность, одна из местных баб удумала спиздить сардельки, которые мне оставила Вера.

Кстати, мы сидим у костра во дворе. Капитан зашивает свои штаны, которые порвал хер знает где – может, парень его таинственный разорвал, пытаясь побыстрей добраться до его жопы. Короче, он зашивает штаны, а я читаю книжку, которую мне Вера дала, и жду пока остынут сардельки свиные, которые мне тоже притаранила Вера. Сижу, блять, жду пока остынут, а эта жирная свинота решила их спиздить. Вот мразь.

– Ты видел это? Вот сука, да? Только глаза отвёл, а эта тварь уже сосиски мои спиздить решила. Эй толстожопая! Не подходи к моим сарделькам больше! Посмотри на себя, кит ты ебаный! Жри морковку, блять, а то сама уже, как сарделька!

– Ну нахрена ты так на неё… – наконец оторвался от своих штанов и иголки капитан, – На сардельках же не написано, что они твои, а тарелку ты на другой край скамейки поставил, вот она и решила, что они ничейные.

– Ага бля, как же. Эта сука, наверняка, в засаде сидела полчаса – ждала, пока я бдительность потеряю.

– Да не было такого. Она из двухэтажки вышла и мимо шла, увидела тарелку, решила, что тарелка бесхозная.

– Решила она… Сейчас решу ей по ебалу дать. Какого хуя тут тарелка бы стояла, если она ничья? Сама что ли пришла, у костра, блять, погреться? Ясно, что она моя. Хуйня это всё, короче. Откуда ты вообще знаешь, что жируха из двухэтажки вышла? Ты ж штаны свои ебучие зашиваешь.