Прекрасное чувство.
Крики за спиной заставили прийти в себя и обернуться. Жар огня ударил в лицо, а вокруг уже вовсю суетились люди. От ближайшего колодца споро вытянулась цепь, кто-то сунул в руки Рика ведро и тот, не задумываясь, передал его дальше. В больших городах страх пожара впитался под кожу: с огнём справлялись как можно быстрее, не разбираясь, кто законник, кто вор.
А вот слух разносился почище пламени. Уже вовсю судачили, что дом на Пятой Солнечной кто-то проклял. Слишком споро он занялся, даром что каменный. Растерянность уступала пониманию: кажется, Рик серьезно недооценил свою новую власть. Если раньше надо было концентрироваться, чтобы просто зажечь травинку, — сейчас хватило мимолетной мысли. Вот бы так же легко потушить!
Огонь послушно потух.
Рик опустил руки с очередным ведром, тупо уставился на едва тлеющие остатки оконной рамы и оплывший от жара камень. Уже остывший. Тишина вокруг сгустилась на миг и разбилась множеством голосов. Вокруг чудом спасшихся хозяев дома мгновенно образовалась пустота — люди суеверны, боятся странностей. Боятся всех, кого с ними связывает случайность.
Рик сплюнул, поставил ведро, сунул руки в карманы и хмуро побрел прочь. Аккуратнее надо быть со своими мыслями. И желаниями, думается, тоже. А пока что…
«Упс».
Глава 6
Ганс хмуро коснулся разбитой губы, аккуратно попробовал укусить один из наскоро состряпанных бутербродов и вздохнул. Челюсть саднило. Но кусок в горло не лез совсем не поэтому.
Энши потребовал вернуть его пламя лишь раз. И ударил тоже лишь раз. Зато с такой силой, какую никак не ждешь от невысокого и хлипкого на вид человека. Ганс не стал уворачиваться — только зажмурился на миг, когда мир вспыхнул болью. А как открыл глаза, увидел лишь удаляющуюся спину бессмертного. Стало ли тому легче? Вряд ли. Уж слишком много горечи Ганс почувствовал в единственном ударе.
С тех пор Энши с ним так и не заговорил.
Даже не смотрел в его сторону.
От этой обиды, справедливой, заслуженной, Ганс чувствовал себя чуть ли не вором. Он убеждал себя, что поступает правильно, раз за разом пытался вспомнить безумие Энши в миг, когда тот обрел полную силу, но перед глазами стояла лишь искренняя чистая радость человека, наконец вернувшего что-то действительно дорогое. Огонь был для Энши не просто силой и вовсе не даром. Ганс не знал, как сказать правильно, но понимал, что люди отняли у бессмертного частичку души, которую ничем не восполнить. Лиона, наверняка, поняла бы лучше.
Сестры сейчас не хватало. После смерти отца Ганс был слишком мал, чтобы взять на себя заботу о семье, и многое легло на её плечи. Да, император поддерживал их как мог, но именно Лиона воспитала Ганса таким, каким он был сейчас. Именно она была рядом в минуты сомнений. Именно она помогала находить путь там, где он казался совсем потерянным. Воину не к лицу признавать подобное, но Ганс готов был отдать сейчас всё за совет сестры.