— Так значит ты уже… — я кивнул в сторону аномалии.
— Нет, еще нет. Хотя торчу здесь уже третью неделю. И все это время меня допрашивают, что-то измеряют, берут анализы, заставляют проходить разные тесты, пить какую-то дрянь…
— И?
— Я десятки лет зарабатывал на результатах спортивных матчей и почти никогда не ошибался. Да и вообще как-то так сложилось, что по жизни принимал правильные решения…
— Оно и видно.
Дедок печально улыбнулся и развел руками:
— Руперт почти уверен, что аномалия усилит мой дар, сделает меня настоящим прорицателем, способным предсказывать вероятный исход любых действий и событий.
— Руперт?
— Вон тот долговязый тип, с планшетом в руках. Он здесь за главного и занимается Жопокрутом и всем, что с ней связано. Настоящий ученый, готовый даже мать родную засунуть в эту хреновину во имя науки! Даже не удивлюсь, если так он и поступил…
— Жопокрут?
— Так они его сами называют. Неофициально, разумеется…
— Хорошее название, говорящее! Как тебя звать-то хоть, прорицатель, — улыбнулся я.
— Да уже и неважно ведь. Все равно сменю фамилию на Нострадамова какого-нибудь. Запишусь в экстрасенсы и буду в телевизоре выступать: глаза закатывать да дураков всяких из багажников вытаскивать.
— Объект номер девять! — раздается выкрик.
— Тебя уже зовут, Нострадамов.
— Запомнил, сынок? Бояться эту хреновину надо! Да так бояться, чтобы…
— … чтобы из всех щелей. Помню я, помню…
Дедок вздохнул, потер цифру «9», криво приклеенную куском скотча где-то в области сердца, и сделал несколько шагов вперед.
— Снимай одежду, — приказывает спецназовец.
Мой навязчивый собеседник послушно раздевается и складывает комбинезон аккуратной стопкой. Сверху кладет свою трость.
— Чур, по карманам не шариться! — в шутку угрожает он бойцу кулаком, — Заначка у меня там запрятана.
Белья на самоназванном Нострадамусе нет, как и на всех нас. А так же украшений, часов и прочей мелочи — видать, чтобы эта их аномалия не попортилась от инородных предметов. Или чтобы чего лишнее не приросло. Если уж оно руки к жопе приделывает, то какое-нибудь кольцо или нательный крестик и вовсе в хитрое место запихать может.
Дедок к пугающей кляксе подошел уверено и спокойно, несмотря на все свои проповеди о первобытном ужасе и благоговении. Обернулся и подмигнул, глядя прямо мне в глаза.
«Дебила ты гнойного кусок», — беззвучно шепчет и шагает в чернильное нечто.
Может, конечно, он и что-то другое сказал, но я все одно по губам читать не умею.
Аномалия подхватила его, обнимая своими черными щупальцами, и втянула в себя, потихоньку ускоряясь и размываясь в жуткую сферу. Десятки пар глаз неотрывно смотрели на Мясорубку, и десятки губ беззвучно отсчитывали томительно тянущиеся секунды.