— Примкнуть штыки!
Пехотный меч, что на поясе, при нужде крепится под стволом и не мешает стрелять, и в этом случае именуется штыком.
— Вперёд, господа новики! Полная зачистка!
Глава 4
Год второй от обретения Беловодья.
В Коломне царила непонятная суматоха, но появление десятка хорошо вооружённых верховых с заводными конями и тяжело гружённым возком не осталось незамеченным. Караульные на воротах, опознав новейшие пищали, признали своих и пропустили в город без лишних вопросов, но доложили начальству о прибытии новых воев. Потому-то и принял Иван Евстафьевич без промедления и боярской спеси, которая, честно сказать, и не изжита толком.
— Кто таков? — князь Изборский оглядел Маментия с ног до головы, отчего тот поёжился. — С чем прибыл?
Впрочем, молодой вой князю понравился бравым видом. Лет немного, но чином явно уже в дружинники вышел. Пищаль опять же новейшая за спиной, а их кому попало не выдают.
— Временный десятник учебной дружины Маментий Бартош! — последовал чёткий доклад, после чего в руках появилась пятнистая шапка беловодского образца. — Вот, господин полководец левой руки!
— Что, опять?
— Старший десятник Лукьян Петрищев приказал передать лично в руки.
Князь Иван Евграфович шумно задышал, гневно раздувая ноздри, и рявкнул:
— Пусть твой старший десятник себе в гузно эту шапку затолкает! Повадились, сукины дети, каждый месяц сюда гонцов с шапками слать, скоморохи бляжьи! Мне что, больше заняться нечем, как в ваших игрищах учебных участвовать? Дай сюда! — князь выдернул злополучную шапку из рук Маментия и бросил перед собой на стол. Взял из стаканчика перо, обмакнул в чернильницу и написал что-то на подкладке беловодской скорописью. Бартош издали смог увидеть только буквицы Х и Й. Среднюю не разглядел. — Забирай! Отдашь своему… Хотя погоди!
Полководец левой руки встал из-за стола и прошёлся по светлицы, погружённый в ведомые только ему одному раздумья. Маментий молчал.
— Ага, вот какое дело, господин десятник…
— Временный десятник.
— А вот и хренушки! Я ведь тоже шутки шутить умею. Так что отныне ты, Маментий Бартош, полноправный десятник в особой стрелецкой сотне Нижегородского пешего полка. Самой сотни, правда, нету ещё, но и хер с ней. Подчиняешься мне одному, а твой десяток будет для особых поручений. Потом скажу каких. Всё ясно, десятник?
— Ничего не ясно, господин полководец левой руки.
— На войну пойдём, понял? Давеча в Смоленске очередной бунт супротив Литвы подняли, ну и вот… Самих литвинов, понятное дело, в Днепре притопили, а потом собрали городское Вече, да постановили пойти под руку государя-кесаря Иоанна Васильевича. Государь народное волеизъявление милостиво одобрил, после чего повелел взять Смоленск под защиту от любых татей. Сам понимаешь, ныне каждый человек на счету, а тут целый десяток с новейшими пищалями. У меня на четыре полка едва сотня таких наберётся.