— Извольте, ваша милость, — кнехт собрался поставить на походный столик перед бароном глиняную тарелку с всё той же кониной, но что-то глухо стукнуло, и он вздрогнул всем телом, и молча повалился лицов в этот самый столик. Из спины старого вояки торчало чёрное древко стрелы. Или арбалетного болта, если судить по толщине.
Где караулы, чёрт возьми? Неужели эти свинские собаки проспали нападение?
— К оружию! Аларм! К оружию!
Крик барона оборвался, сменившись бульканьем и невнятным хрипом. Больше он ничего не кричал, да ничего уже и не слышал.
Глава 8
Год третий от обретения Беловодья. Где-то на льду Днепра.
— Что говоришь? — Маментий повернул голову к лежащему неподалёку в снегу Владу Басарабу. — Ничего не слышу.
— Павлин жирный, — повторил волошанин, всматриваясь в прицел беловодского самострела. — Будем брать живым, или ну его?
Бартош пригляделся. Вообще-то язык ему без надобности, да ещё скопилась злость на иноземца, расставившего усиленные и внимательные караулы, из-за чего целый час пришлось осторожно ползти по сугробам, стараясь не привлечь внимание резкими движениями. Прополз чуть-чуть, и замер… потом ещё чуть-чуть, и опять замер…
Да и о чём спрашивать оборванца в траченой молью старой лисьей шубе, сидящего около ветхого шатра с ясно различимыми заплатами? Что такого важного может знать нищий лыцарь? Разве что сообщит точное количество блох в перине ихнего короля, но Маментию это знание лишнее. Да и не за пленными их сюда послали — князь Еропка ясно дал понять, что лучший иноземец — мёртвый иноземец. Даже у благородного лыцаря можно найти что-то хорошее, но на покойнике искать как-то сподручнее.
— Иван, ответь Маментию, — Бартош нажал кнопку переговорника.
— Я слушаю, — коротко откликнулся Аксаков.
— Это хорошо, что сулушаешь. Мы с Владом убираем лыцаря и его холопа, ты на всякий случай держи их в прицеле, а остальные пусть приготовят солнечных зайчиков.
Сбоку нервно и чуть слышно рассмеялся волошанин, три дня назад при первом применении светошумовых гранат едва не наделавший в портки от неожиданности. ОН и дал подаркам из далёкого Беловодья такое ласковое прозвище.
— Что ржёшь аки конь стоялый? — одёрнул дружинника десятник. — Жирный павлин твой.
— Спасибо, командир, — счастливо улыбнулся Влад. — Когда-нибудь я сына назову твоим именем.
— Да ладно уж… — слегка смутился Маментий, но аж раздулся от гордости. — Внимание всем — работаем согласно утверждённому плану, господа дружинники.
Хлопнула тетива самострела, но болт Дракула не попал в намеченную цель — за мгновение до попадания немецкого лыцаря загородил собой его боевой холоп. Иноземец поначалу глупо таращился на торчащее из спины своего слуги древко, а потом подскочил на ноги и принялся громко орать. Недолго орал, так как сам Маментий не промахнулся.