Упорно следуя по цепочке, она уже добралась до самых ранних отчётов по доклиническим испытаниям иммурастина. И там её взгляд зацепился за кое-какую весьма странную формулировку. «Эпизодические случаи острой сосудистой недостаточности и коморбидные состояния у животных. Частота менее одного процента. Причинно-следственная связь с действием ИР требует дальнейшего уточнения».

Инессу Романовну прошиб холодный пот. Ведь за этим определением, по сути, вполне могла скрываться та самая причина, приведшая к смерти восьми пациентов.

Желая проверить догадку, Радецкая открыла другие отчёты. Более поздние. Однако из них указание на случаи острой сосудистой недостаточности волшебным образом пропали. Не нашлось их и в выписках по клиническим испытаниям, когда иммурастин уже вовсю применяли на людях.

Но самое главное, что все просмотренные документы были подписаны самим Лебедовичем. Как так получается? Сергей Наумович забыл о том, что писал в ранних отчётах? Это был целиком его проект — от начала и до самого выпуска. Или же он умышленно утаил информацию, чтобы не тормозить процесс разработки препарата? Понадеялся на «авось?» А знал ли об этом отец?

Порывисто поднявшись из-за стола, Радецкая нервно заметалась по кабинету. Неприятное предчувствие буквально душило её, не позволяя думать ни о чём другом. В конце концов, она сдалась. На часах была половина первого ночи. Но папа редко когда спит в это время. Из-за частых перелётов по всему миру у него вообще выработался крайне неудобный для других режим бодрствования. Всю свою жизнь глава «Оптимы» слышала от родителя полушутливые фразы вроде: «Кто хочет работать со мной, не должен спать в детское время» или «Сон — это роскошь. Даже я себе такого не позволяю».

Переборов себя, Инесса Романовна всё же выбрала нужный контакт в телефонной книге и нажала кнопку вызова. Судя по всему, отец действительно не спал. Он ответил всего через два гудка.

— Слушаю, Инес? — раздался в трубке знакомый уверенный голос.

— Пап, доброй ночи, извини за поздний звонок.

— Ничего. Что у тебя случилось?

Вот так. Ни «здравствуй, дочка», ни «как поживаешь». В этом весь Радецкий. Ни единого лишнего слова, всё строго и по делу.

— Я пытаюсь разобраться в той давней ситуации с иммурастином, и мне хотелось тебя кое о чём спросить, — заявила глава «Оптимы».

Ну да, с таким человеком, как её отец, и общаться нужно соответствующе. Говори всё прямо, без экивоков, и тогда с высокой долей вероятности получишь ответ, который ищешь.

— Азачем ты в этом копаешься? — прорезалось недовольство в голосе мужчины.