От созерцания всего этого великолепия нас с Рудольфовной отвлёк Лысая башка.

— Прямо и налево, — угрюмо буркнул он, указывая направление движения.

Следуя его подсказкам, мы добрались до лестницы, которая будто бы парила в воздухе. Она поднималась куда-то вверх, на фальшэтаж. И вот уже там располагался кабинет президента корпорации.

Честно, я бы не удивился, увидь обнажённых рабов с опахалами, которые кормят главу «Оптимы» виноградом. Но здесь всё оказалось по-деловому утилитарно. Самое обычное рабочее место, пускай и в благородно-консервативном стиле. Дубовые панели, массивная мебель, которая по виду стоит дороже, чем целая квартира, в которой мы с батей живём. А в углу — здоровенная застеклённая витрина с целой музейной экспозицией. Грамоты, кубки, медали в понтовых коробочках и прочая чепуха. В общем, полноценный алтарь нарциссизма.

— Инесса Романовна, вот тот человек, о котором вы говорили, — доложил бритоголовый.

— Вижу. А вы? — Радецкая подняла строгий взгляд на Ольшанскую.

— З-здравствуйте, госпожа президент! — едва ли не поклонилась Рудольфовна. — Я непосредственный руководитель Петра Евгеньевича.

— Разве я вас вызывала? — холодно приподняла бровь глава корпорации.

— Э-э-э… ну я думала… просто… хм… так я не нужна, получается? Мне можно идти? — затараторила начальница финансового отдела, попеременно то бледнея, то краснея.

— Идите, — кивнула Инесса Романова. — И вы, Алексей Аркадьевич, тоже.

Лысый было дёрнулся, чтобы что-то сказать. Но президент ожгла его таким взглядом, что он вылетел из кабинета даже вперёд Рудольфовны.

— Итак, Пётр Евгеньевич, присаживайтесь, — воззрилась на меня глава «Оптимы». — Рада с вами встретиться в более… спокойной обстановке.

Я молча упал в одно из широких кресел, не утруждая себя какими-либо ответными репликами. А зачем? Мадам передо мной явно деловая. Должна ценить немногословность и лаконичность.

— Хочу поблагодарить за ваш самоотверженный поступок, — завела Радецкая свою речь. — Без преувеличений, вы спасли меня если не от смерти, то от тяжёлого ранения. Я многократно пересматривала запись с камер наблюдения. Вы нанесли свой удар всего на половину секунды раньше, чем злоумышленник выстрелил. Спасибо вам. Я этого не забуду.

— Пустяки, — отмахнулся я.

Женщина недолго помолчала, будто ждала, что я сейчас кинусь требовать за свой подвиг орден или хотя бы повышение. Но я просто сидел и внимательно изучал собеседницу. Мне ведь тоже предстояло понять, что за человек передо мной находится. Капиталы, дорогие побрякушки, власть — это всё стены, которые люди возводят вокруг настоящих себя. И мне надо проникнуть сквозь всю эту мишуру, чтобы увидеть, что Радецкая собой представляет.