— Что, простите? Условия? — изумлённо переспросила Радецкая.

— Именно. Или вы думали, что я от перспективы лезть под пули должен вприсядку плясать?

— Резонно, — президент изобразила слабое подобие улыбки и замолчала.

Я потёр веки и вперил в собеседницу мрачный взгляд. В прошлой жизни, когда меня знали, как Максима Морозова, зрительный контакт со мной мало кто мог выдержать. Даже матёрые полковники начинали неуютно ёрзать на задницах, когда я смотрел на них.

Но президент корпорации вынесла это испытание с достоинством. Если б не её пальцы, судорожно вцепившиеся в подлокотники, то я мог подумать, что ей мои гляделки до лампочки.

— Я действительно вижу произошедшее глубже, чем вы или ваши телохранители, Инесса Романовна, — без ложной скромности изрёк я. — Однако, поверьте, никакие мои самые искренние слова вас сейчас не убедят. Даже если прямо здесь я душу наизнанку выверну, то вы, в лучшем случае, посчитаете меня психом.

— Вы не можете этого знать, Пётр Евгеньевич. Позвольте мне самой решать, как реагировать, — неодобрительно поджала губы Радецкая.

— Я готов поручиться, что всего одно слово вызовет у вас ступор, — откинулся я в кресле.

— Пожалуйста, попробуйте, — без тени усмешки согласилась президент.

— Демоны.

— Ч… что, простите? — часто заморгала женщина.

— Ну я же говорил.

— Нет, постойте, Пётр! — властным жестом остановила меня хозяйка кабинета. — Я прекрасно осознаю, что обсуждаемый инцидент выбивается из общепринятых рамок. Для меня он пока остаётся загадкой, состоящей из сплошных «как?» и «почему?». Однако я твёрдо намерена разобраться во всём, и приму любое реалистичное объяснение.

— А именно его-то и не будет, — отрезал я.

— Так, прошу, дайте мне секунду…

Глава «Оптимы» прикрыла веки, предупредительно подняв указательный палец к потолку. Некоторое время она просидела так, начисто отрешившись от окружения, а потом вновь заговорила:

— Вы были абсолютно правы, господин Бугров, и я уже поняла, в какую область вы клоните, — обезоруживающе честно признала она. — Тем не менее я всё же прошу дать мне больше информации. Такой, которая меня хотьнемного сможет убедить. Не воспринимайте это как недоверие с моей стороны, но я прагматичный материалист. Не подумайте, что я настроилась скептически. Ничуть. Яжелаю вам поверить. Однако мне требуется нечто… осязаемое. Да, я понимаю, что не вам это нужно. Но это нужно мне. Пожалуйста, скажите, вы сможетепомочь ?

— Возможно, — туманно отозвался я.

Мне вообще понравилось, как соображала Радецкая. Она ловко избежала упоминания в своей речи демонов и в состоянии моего психического здоровья не усомнилась. В открытую, по крайней мере. Инесса Романовна прекрасно понимала, что с ней приключилось нечто необъяснимое в парадигме её мира. Но не отмахнулась, а всерьёз настроилась разобраться в этом. А самое главное, президент «Оптимы» ради своих целей не побоялась поставить себя в положение просящего. Что само по себе для многих людей её уровня и статуса равносильно унижению.