Я приложил палец Заславского к экрану модуля активации, посмотрел на пульсирующий желтым цветом индикатор. Поднял глаза и увидел, как побледнел Црвени. Во взгляде его на мгновение промелькнули ужас и такое изумление, словно он догадался, кто я такой. Стена кабинета неожиданно оказалась слишком близко, и, не успев сгруппироваться, я впечатался в нее лицом. Раздавшийся следом грохот казался невыносимо громким всего лишь долю секунды, затем наступила тишина. Я попытался разглядеть хоть что-нибудь в непроницаемой тьме, но потом понял, что у меня просто больше нет глаз. Я находился ближе всех к цилиндру, и, вероятно, взрыв уничтожил большую часть моего тела. И если Новгородский не врал, сознание не покинет меня, пока не иссякнет Поток, возродивший меня к жизни. А значит, впереди куча времени и я смогу поближе познакомиться с демонами, что поселились в моей голове с самого дня смерти. Я вновь увижу отца – худое тело на белой больничной кровати. Он снова и снова будет повторять, как мной разочарован. Я буду стоять перед Заславским и слышать, как он просит избавить его от страданий. Я вновь увижу длинный коридор и девушку с розовыми волосами. Она будет просить меня о помощи, а я снова и снова отказывать ей, осознавая, кем становишься, когда теряешь собственную душу.
Наверное, это и есть ад.
Глава 29. Владеющий Светом
Сад был мертв.
Сад был прекрасен.
Сад был невероятно, чудовищно жесток.
Сад не имел смысла.
Владеющий Светом тихо брел по земле, устланной белым мхом, слегка касаясь пальцами лишенных цвета листьев. Он помнил эйфорию первых дней, когда ростки прижились, когда он понял, что создал формулу жизнеспособных растений. На место темной ужасающей дыры в сердце пришла надежда. Болезненная, слабая, искалеченная столетиями бесплодных попыток вернуться домой. Он выполнил условия игры, создал белоснежный сад, населил его прекрасными мертвыми девами. Но дверь не открывалась. Радость угасла, надежда уступила отчаянию. Он продолжал попытки, выращивал новые деревья, менял количество дев. Призрачная близость победы не давала ему сдаться.
Время текло, проходили недели, месяцы, годы, но все оставалось неизменным, и Владеющий Светом возненавидел свой сад. Возненавидел, как то, от чего невозможно отказаться, и что приносит жестокие страдания. Он слишком устал от бесконечных скитаний по чужому миру, слишком многое отдал за мечту. И, заходя в свой сад, уже не мог понять, чего боится больше: того, что портал откроется, или того, что не откроется никогда. Он очень хотел домой – до замирания сердца, до остановки дыхания, до содранных в кровь кончиков пальцев, терзающих жесткую древесную кору. Но страшился того, что принесет своему миру. Ведь вместо создания Света, которым он покинул дом, вернется создание Тьмы. Что, если эта тьма отравит его мир? Имеет ли он право вернуться таким? Ведь каждый из них почувствует его отчаяние, его боль, узнает обо всем, что он сделал. Поймут ли они, что все это было ради того, чтобы найти дорогу домой? Смогут ли преодолеть зло, которое придет с ним? Но если он останется здесь, то так и будет до конца своих дней бродить в отсутствии Света. Разве он заслужил такое? Разве есть в том, что случилось, его вина?