Новак криво ухмыльнулся, и в глазах его блеснули слезы.
– Знаешь, – я уже смирился, что больше никогда не увижу своих близких, не почувствую прикосновение Света, но ее слова возродили во мне надежду. Я начал искать способы вырастить белоснежный сад. И то, что ты видел в том сарае, было не дьявольским ритуалом, не жертвоприношением темным богам, а лишь попыткой вернуться домой.
Новак дошел до двери, открыл ее чип-ключом и повернулся ко мне:
– Завтра я снова войду в белый сад и снова буду ждать, что портал в мой мир откроется. Если так произойдет – мы больше никогда не увидимся. Если нет – я вернусь, и мы продолжим наш разговор.
Дверь закрылась, я остался один. Мыслей не было, внутри царила мертвая тишина. Не знаю, сколько я просидел без движения, просто глядя перед собой, но постепенно усталость взяла свое, и я погрузился в сон. Тьма поглотила меня, окунула в чернильную пустоту, растворила мои кошмары. Мне казалось, я погружаюсь все глубже и глубже в черную бездну, безмолвную и неподвижную, как сама смерть. А потом почувствовал, что кто-то осторожно трясет меня за плечи, и услышал смутно знакомый голос:
– Очнись, Волот! Пожалуйста, очнись! У нас осталось совсем мало времени!
Глава 25. Деян Црвени
30 апреля 2022 года
Деян Црвени поправил галстук, еще раз придирчиво оглядел свое отражение в зеркале, и довольно ухмыльнулся. Он выглядел именно так, как хотел, и уже давно не производил впечатления человека, проведшего большую часть жизни в нищете. Его взгляд скользнул по обставленной дорогой мебелью комнате, по заваленному бумагами столу и лишь на мгновение задержался на фотографии полугодичной давности, которую он никак не решался выбросить. Между бровями сразу пролегла глубокая складка. Црвени нахмурился. Как это, оказывается, больно, когда тебя предают.
Он подошел к столу, взял в руки стеклянную рамку с фотографией, поднес ближе к глазам. С минуту вглядывался в лица запечатленных на ней людей, затем с силой ударил рамкой об угол дубового письменного стола. Стекло треснуло, он разломал рамку и извлек фотографию.
Стоящего рядом с ним человека уже неделю как не было в живых, а Црвени никак не мог успокоиться. Все возвращался памятью к той ночи, когда проснулся от телефонного звонка и узнал, что его ближайший соратник и друг оказался предателем. Крысой.
Сначала он не поверил звонившему, решил, что его пытаются обмануть, хотят подставить, но, провалявшись пару часов без сна, мучимый тяжкими подозрениями, начал сопоставлять факты. И понял, что пригрел змею на груди, впустил в свою стаю оборотня. Даже сейчас, всматриваясь в напряженное лицо Сергея Титова, в побелевшие пальцы, вцепившиеся в спинку стула, он ощутил вину и стыд за то, что позволил себя провести. Перевел взгляд на самого себя, улыбающегося и расслабленного, и скривился от отвращения.