— Пошел ты… Я вырвал эту удочку из твоих мертвых рук, — прорычал я.

— И повесил на стену, — хмыкнул он. — Подумать только, какой-то мелкий недоносок якудзы сотворил с тобой такое. Раньше бы ты не позволил так над собой издеваться.

— Я был вынужден играть, — попробовал спорить я.

— А может, ты искал оправдания? Искал заслоны, которые мешают тебе убивать? Зачем ты сдерживаешься, Рио? Вот на фига?

— Я в тюрьме, тупой ты выродок! — сорвался я.

— Сейчас ты на дереве, дружок, — посмеялся он, поправляя галстук. — Хватит оправданий. Вот же напасть, — «Муза покинула меня!» «Я в тюрьме, мне нельзя исполнять Правило!» «Если я убью ту стерву с круглой попкой, меня точно кто-то заметит»… Все это бред собачий! Давай уже возьми себя в руки, яйца в кулак, еще что-нибудь возьми… Хватит канючить! Музы не существует, — ты её сам придумал, как и Правило, как и меня, мать твою! Она ушла, потому что ты так хотел, а не под давлением обстоятельств. Потому что ты решил не убивать, размяк.

— Это не так, — тряхнул я головой, откидывая волосы с глаз.

— Прямо перед тобой пустышка, а ты все не решишься прервать его жалкое существование. Ещё и позволил ему посадить тебя на поводок, как собачку.

— Я сейчас убью тебя второй раз! Оказу дзо!

— Сам туда иди, я и так мертв!

Он заткнулся, вытащил пачку. Одну сигарету вставил мне в губы и прикурил, второй задымил сам.

— Я не понимаю, почему пришел именно ты, — произнес я, через зубы и стараясь, чтобы сигарета не вывалилась изо рта.

— Не знаю, — развел он руками. — Может быть, я теперь буду постоянно к тебе наведываться… Наверное, я какая-то часть твоего подсознания, заменяющая Музу? Эх, почему у меня такой классной девчонки при себе не было… Я бы тогда точно тебя выпотрошил.

— Малыш, ты бы и мамку свою не выпотрошил, — ухмыльнулся я. — А вот я, да.

Он скуксился, но ничего не ответил. Лишь придирчиво осмотрел алые следы на моих кистях, что оставались от веревок.

— Как можно быть таким тупым, чтобы не принять его угрозы всерьез, мм? — поинтересовался Аоки. — Ведь было же ясно, что он отомстит, — сдаст тебя и глазом не моргнет. А ты что⁈ Ты оставил свидетелей! Наивно, опрометчиво… просто глупо.

— Кенджи… — прорычал я, — всего лишь пустышка. Как я мог принять его за равного? Бояться его мести? Это ниже меня! Я не думал, что он решится, а в противном случае, был уверен, что справлюсь.

— И что теперь?

— Я убью его, — произнес я спокойней. — Уже решил. Не думай, что я не подстраховался.

— Есть план?

— Нехитрый, но должен сработать. Когда мы вернулись в Габутай после турнира, Шибу-сан сказал, что соревнования продолжатся через день. Они дают сутки на отдых для участников.