— Заходим, — чуть подтолкнув в спину, произнёс сопровождавший его сотрудник. — Принимай пополнение. — Эти слова были адресованы тем, кто внутри.

Перешагнув порог камеры, Анатолий Борисович был вынужден зажмуриться, а затем начал часто моргать. В воздухе висел едкий дым сигарет, запах пота и ещё какой-то непонятный, но крайне неприятный смрад. Проморгавшись, он увидел несколько пар глаз, нацеленных на него.

— И что это мы не здороваемся? — произнёс огромный, по пояс обнажённый мужчина. Он сидел за столом. В руках его была кружка с чем-то горячим. Из неё валил пар. Разглядывая его, директор успел заметить, что кружка была эмалированная, а не алюминиевая, как у него. Всё тело говорившего покрыто татуировками. Их изображение искажалось буграми мышц. Тело этого человека напоминало монолитную скалу, испещрённую рисунками каких-то первобытных людей. Голова, посаженная на непропорционально короткую шею, была будто защищена толстенными складками кожи, как у «шарпея».

— З-з-здравствуйте, — чуть заикаясь, произнёс Анатолий Борисович.

— Это что за расфуфыренный дядя такой к нам пожаловал? — услышал директор от спускающегося с верхней койки другого арестанта.

Тот был необычайно жилистым. Руки были будто обвязаны бесконечным множеством верёвок. Тело покрыто майкой. Приблизившись к Лившицу, он бесцеремонно взял его за борт рубашки и гневно посмотрел ему в глаза.

— Остынь, Людоед! — вновь заговорила Скала за столом. — Позже отдадим тебе его. Пусть сначала мужики развлекутся немного. Годами уже все без баб сидим, а тут такой холёный да гладенький. Ещё и невоспитанный к тому же. Можно сказать, сам напрашивается.

С этими словами Скала встал из-за стола и начал приближаться к Людоеду и директору. Боже, он был просто огромен. Казалось, он одинаковый, что в высоту, что в ширину.

— Ну, чё? Как обычно, в карты разыграем или для ускорения процесса спички потянем? Не терпится уже поразвлечься с этой свежатинкой, — раздалось из глубины камеры.

Из-за подошедшего человека, сидящего до этого за столом, Анатолий Борисович не мог видеть авторов реплик и предложений, доносящихся из разных углов помещения.

— Давай в карты, — откуда-то слева.

— Да не, это долго, давай спички тянуть.

— Глыба, давай его сюда, я ему пока зубы передние выбью, чтобы не прикусил нам ничего, пока удовольствие доставлять будет.

Раздался дружный хохот. Заулыбался даже глыба, стоящий перед директором.

«Оказывается, глыба, а не скала», мелькнула никчёмная мысль в голове директора. Ноги стали предательски ватными, то ли от этого первобытного хохота, то ли от плотоядной улыбки, подошедшего вплотную Глыбы. У Анатолия Борисовича затряслись губы. От страха в горле появилась сухость. Он понимал, что даже слова произнести сейчас не сможет. Его просто, парализовало страхом. Ноги окончательно перестали слушаться, и кандидат наук стал медленно сползать вниз, облокотившись спиной о стену сзади. Хохот стал ещё громче.